«Рано или поздно все узнают обо мне»

О наследии Айверсона начнут говорить только через несколько лет после того, как игрок завершит карьеру. До этого времени он будет терроризировать ленту новостей, разочаровывать, оставлять вопросы без ответов и не давать болельщикам забыть о себе. У Аллена свои правила – не учите его жить.

Аллен Айверсон живет так, как он хочет.
Аллен Айверсон живет так, как он хочет.
IversonАллен Айверсон живет так, как он хочет. Reuters

О наследии Айверсона начнут говорить только через несколько лет после того, как игрок завершит карьеру. До этого времени он будет терроризировать ленту новостей, разочаровывать, оставлять вопросы без ответов и не давать болельщикам забыть о себе. У Аллена свои правила – не учите его жить.

Отдайте MVP моей матери. Не буду говорить о том, как тяжело ей приходилось. Вам все равно не понять.

Приходил в детстве домой: ни воды, ни света. Мы жили в доме над старой канализацией, и приходилось заставлять сестренку носить носки, потому что пол был ледяной. Она очень много болела – просто не могла дышать тем воздухом.

Мой отчим Фримэн никого не грабил. Он пытался прокормить семью. Его просто убивала та ситуация, в которой мы оказались после того, как он вернулся из тюрьмы. Однажды, придя домой, он просто сел на стул и заплакал.

Всей своей жизнью я обязан двум людям: другу Тони Кларку и моей матери. Тони вдохновлял меня как никто другой. Он был на шесть лет старше меня, и, если я прогуливал школу, Тони всегда говорил об этом маме. Прилетало мне за это прилично. Я часто плакал и кричал на него, говорил, что ненавижу. Но он всегда это делал, потому что любил меня. Позже я стал ценить его заботу. Мне было 15 лет, когда Кларка убила его же девушка.

Выходя на площадку, я представляю, прежде всего, темнокожую бедноту. Люди, живущие в кварталах, прекрасно понимают, почему я такой. Они любят меня и желают мне добра. Зрители в залах зачастую меня не понимают, но на них свет клином не сошелся.

Моя мама сказала мне, что я смогу стать тем, кем пожелаю. Я не могу не верить словам своей матери!

Однажды ко мне подбежал парень и сказал, что я выгляжу, как продавец наркотиков у них на улице. Мне оставалось только улыбнуться. Хватит глазеть на мою прическу! Если у меня косички и татуировка, это совсем не значит, что я гангстер. Вон, у полицейских сейчас тоже много татушек.

Что касается моего первого ареста, то там все подстроено. Посудите сами, зачем мне начинать драку в боулинге, где меня все прекрасно знают?! Я похож на сумасшедшего?! Говорят, что я ударил стулом девушку. Да какой я после этого мужчина?! Скорее я бы отделал одного из тех белых отморозков!

Я три раза сидел в тюрьме. Этот жизненный опыт пошел мне на пользу. За решеткой были свои законы. Я им следовал, не показывал слабостей и когда вышел, то понял, что могу преодолеть любые трудности.

Если ваш ребенок выходит на улицу и избивает своего товарища из-за того, что Аллен Айверсон в песне сказал, что пойдет и устроит головомойку кому-то, то могу сказать только одно – вы плохие родители.

Всегда хотел записать музыкальный альбом. Это была моя мечта. Но мне кажется, когда вышел сингл «40 Bars» меня неправильно поняли. Люди чего-то испугались.

Если я буду пытаться всем угодить, придется сочинять рэп про героев мультфильма «Ох, уж эти детки». Фанаты меня не поймут.

Это было лучшим событием в моей жизни. Я выигрывал чемпионаты штата по футболу и баскетболу в школе. Я ходил на танцы в колледже. Принимал участие во всемирных юношеских играх. Ничто не сравнится с этим. Ничто. (сказал Айверсон после победы (104:91) в первой игре первого раунда плей-офф против «Орландо» в 1999 году – прим. автора)

Если я не могу тренироваться, то это значит, что я не могу тренироваться! Вот так все просто. И вообще, мне надоело это обсуждать. Легко делать выводы, когда вы говорите только о тренировках. Мы здесь с вами сидим и я вроде как франчайз-игрок, а мы говорим о тренировках! Послушайте, что я имею в виду. Мы говорим с вами не об игре, а о долбаных тренировках! Не о матчах, на которые я выхожу и умираю, а о тренировках! Разве это не глупо?

Когда у меня все валилось из рук, коуч Браун подходил ко мне и говорил: «Да брось, A.I.! Все будет нормально. Большинство твоих соперников – огромные, неповоротливые дровосеки без царя в голове. Ты лучше их». Странно, но эти слова меня вдохновляли.

Если ты боишься, заведи собаку или сходи в церковь. Бог дал парням из «Лейкерс» талант, но и нас он не обделил. Почему же нужно их талант оценивать выше, чем наш?

Я люблю свою жену. Она заботится обо мне как о младенце, который в любой момент может запачкать подгузник.

Все бьют Шака для того, чтобы он исполнял штрафные. Мне же приходится выпрашивать это.

Что плохого в том, что я одеваюсь в любимую одежду? Мне нравится этот стиль. Просторные толстовки, кепки, цепи – это хип-хоп. Дресс-код у нас этого не отнимет. Нарядите убийцу в тюремную робу – он останется убийцей.

Я люблю говорить про «Денвер». Если помните, то, как только я ушел, команда начала побеждать в плей-офф. Только все забыли, что в строй вернулся Нене и соперниками «Наггетс» были не «Сан-Антонио» и «Лейкерс», а «Даллас» и «Новый Орлеан». Что называется, почувствуйте разницу. Проблема не в одном баскетболисте, просто намного легче показать пальцем на меня и зачитать приговор.

Когда-то давно мой тренер Джон Томпсон говорил: «Если о тебе перестают говорить, значит, у тебя появились проблемы».

Ничто в мире, касающееся Айверсона, не продается так хорошо, как плохие новости. Никому не интересно слышать о том, сколько Айверсон жертвует благотворительным организациям или на борьбу со СПИДом, всем интересно как он поругался с женой или проспал тренировку. Только Бог знает, сколько я еще смогу это терпеть.

На первой же тренировке в «Детройте» ко мне подошел Рип Хэмилтон и сказал, что я в лучшем случае буду делать дюжину бросков за встречу. После этого я с ним старался не пересекаться.

Меня не волнует, что люди хотят, чтобы я носил элегантные итальянские костюмы, как Майкл Джордан.

18 минут могу отыграть с закрытыми глазами и грузовиком на спине. Интересно, зачем нужно было торопиться возвращать меня в состав. Это очень тяжело психологически – проводить на площадке так мало времени и махать полотенцем на банке.

Я не знаю ни одного игрока с наградой MVP, который бы начинал матч на скамейке запасных. Почему первым должен стать Аллен Айверсон? Со мной все нормально, у меня ничего не болит. Но это ситуация может довести меня до инсульта! В следующем году я лучше завершу карьеру, чем буду выходить со скамейки. Не получается у меня быть эффективным, играя таким образом.

Мне было сказано прямо: «Аллен, мы никогда не позволим себе такое неуважение к тебе и к твоей карьере и не сделаем тебя запасным игроком». После чего я просто продолжал играть, даже не думая об этом. Но спустя время они пришли и сообщили, что в интересах команды, я буду выходить на замену Рипу. Затем добавили, что если я откажусь, то не буду играть совсем. Тогда я почувствовал, что это худший переход и худший сезон в моей карьере.

Если победим, а я наберу много очков, скажут, что атакую слишком часто. Если проиграем, а я наберу не так много, скажут, что плохо играл. Их не устроит ни то, ни то. Единственный способ заставить всех замолчать – это побеждать постоянно. Побеждать в «Мемфисе».

Вы думаете, я действительно собирался завершить карьеру? Это был спектакль в честь моих недоброжелателей. Теперь я точно знаю, кто мне друг, а кто строил глазки. Я перестал верить людям, как это было раньше. Рядом со мной постоянно дежурят телохранители.

Не согласен с теми, кто называет Монту Эллиса вторым Алленом Айверсоном. Это первый Монта Эллис. Благодаря своему прыжку он может многое, чего не могу я. Очень быстр, агрессивен, к тому же молод. Со временем он будет становиться только лучше.

Филадельфия – город моей мечты. Нестандартный выбор, согласен. Но мне нравится дышать этим воздухом, встречать людей в футболках с надписью «Айверсон». Это бесценно.

Не собираюсь играть после 40. Вижу молодых ребят, имитирующих мою манеру игры. И раньше всегда думал, что было бы странным, если мне будет 40 лет, а я все еще буду делать то, что я делаю. Нельзя быть сорокалетним и пытаться обмануть людей кроссоверами. Ну и все в таком духе. Но Господь одарил меня выносливостью, возможностью бегать целый день. Из-за этого мои одноклубники всегда называли меня чудом природы. Честно говоря, не чувствую, что я становлюсь медленнее. Просто, наверное, не захочу играть после 40. Надеюсь, что Господь подарит мне еще шесть хороших лет.

Я всегда говорил это ЛеБрону. Они любят тебя, мужик. Они любят тебя сейчас. Но помни, что это до первого происшествия, до первой промашки. Мужик, они следят за тобой. Они ждут.

Меня не волнует, что люди хотят, чтобы я носил элегантные итальянские костюмы, как Майкл Джордан, Может быть, это нормально, когда тебе 40-45 лет, но я еще не такой старый. Мне только 35, и не торопите меня

По крайней мере, сейчас у меня появилась возможность посмотреть Европу, выучить турецкий язык. Нужно еще оговорить несколько пунктов моего контракта, касающихся штрафов, и все будет окей.

Рано или поздно все узнают обо мне. Я пролью свет на свою жизнь. Будет фильм, который я назову «Непонимание». Ведь необходимо какое-то время, чтобы узнать человека. Нельзя просто сказать: «Я видел Айверсона по телевизору. Он ужасный человек!». Меня часто осуждают за поступки 10-летней давности, хотя мне уже 35 лет. Несправедливо. Но я понимаю людей, которые так делают, потому что никто не знает, кто я на самом деле.

При подготовке материала использованы цитаты из интервью Аллена Айверсона на ESPN.com, CBS.com, NBA.com, из интернет-журнала баскетболиста и Твиттера, а также The Associated Press, Rocky Mountain News, The Detroit News и The Daily Press.

КОММЕНТАРИИ

Комментарии модерируются. Пишите корректно и дружелюбно.