«Определенно нахожусь в десятке лучших»

Брайант расскажет меньше всех забавных историй, за несколько минут соберет вокруг себя кружок ненавистников и при любом удобном случае напомнит о своем эгоизме. Все это не мешает Кобе быть одним из лучших баскетболистом современности, ассоциироваться у всех со словом «победа» и регулярно крушить рекорды НБА. В «Правилах жизни» – о том, как ему это все удается.

Кобе Брайант не хочет быть похожим даже на Майкла Джоржана. Он хочет быть самим собой.
Кобе Брайант не хочет быть похожим даже на Майкла Джоржана. Он хочет быть самим собой.
KobeКобе Брайант не хочет быть похожим даже на Майкла Джоржана. Он хочет быть самим собой. Reuters

Брайант расскажет меньше всех забавных историй, за несколько минут соберет вокруг себя кружок ненавистников и при любом удобном случае напомнит о своем эгоизме. Все это не мешает Кобе быть одним из лучших баскетболистом современности, ассоциироваться у всех со словом «победа» и регулярно крушить рекорды НБА. В «Правилах жизни» – о том, как ему это все удается.

Меня слишком сильно любили в детстве. Теперь я за это расплачиваюсь

Я практически ничего не боялся, когда был маленький. Высота, темные комнаты, злые собаки — все нипочем. Я был очень самоуверенным, шел напролом, и остановить меня могла только бабушка, которая брала в руку свой старый башмак и гонялась за мной по квартире. Доставалось тогда прилично.

В школе я любил играть на позиции центрового. Никто не запрещал мне быть Шакилом.

Когда мне было 14 лет, на наши игры приходило не больше трехсот человек. Мне это не нравилось. Я считал, что наш зал должен трещать по швам. Я даже специально рассылал всем знакомым приглашения на игры.

Перед тем, как принять решение выставить свою кандидатуру на драфт НБА, я поговорил с Кевином Гарнеттом. Он посоветовал мне ловить момент и получать удовольствие. Он помог сделать правильный выбор. Колледж — это не для меня.

Конечно, я думал о том, чтобы поступить в университет. Чемпионат NCAA, титул в качестве обязательного бонуса. Все это круто. Но я сделал свой выбор.

Контракт с «Лейкерс» подписывали родители. Я только улыбался, как дурак, и хлопал ресницами.

В 18 лет мне позвонил Майкл Джексон, и мы разговаривали c ним больше часа. Он заметил, что окружающие обращаются со мной не слишком любезно из-за того, что я отличаюсь от других. Возможно, это прозвучит странно, но это чистая правда: Майкл Джексон действительно был моим духовным наставником.

Все парни вокруг меня играют в шашки. Я пришел для того, чтобы играть в шахматы.

Вы не поверите, но я сделаю все, для того, чтобы выиграть. Буду сидеть на скамейке и махать полотенцем, раздавать бутылочки с водой, забивать решающие мячи.

Мне сильно повезло. Я занимаюсь тем делом, которое люблю всем сердцем. 82 матча? Да хоть 182! Однажды я даже думал сократить время на сон ради тренировок, но меня вразумили.

Чем я похож на Джордана? Он — лысый, а у меня модная прическа. Ему практически 50, мне — 32. Позвольте мне быть самим собой.

Устанавливать рекорды — большая честь. Это очень приятно. Но я играю против реальных игроков на площадке, и мне по большому счету все равно кого из легенд прошлого я обставил.

Правду о том, что произошло в Колорадо, знают только двое. И, насколько мне известно, они вам ничего не расскажут.

Во время игры мне нужно расстрелять всю обойму – по-другому и быть не может. Уже потом вы можете подсчитать, сколько выстрелов попали в цель.

В 18 лет мне позвонил Майкл Джексон, и мы разговаривали c ним больше часа. Он действительно был моим духовным наставником.

Мои родители — единственные люди, которые всегда меня поддержат. Они будут рядом со мной, когда я наберу 40 очков и когда закончу матч с баранкой.

У меня есть секретное оружие. Я тщательно моюсь перед каждым матчем и использую одеколон. Мало кто из парней этим балуется.

Если едите отдыхать в Италию — выбирайте Сардинию. Там круто. Хотя нет, давайте вы все поедете на Сардинию, а я спокойно похожу по Милану.

Zoom II – самые легкие и удобные кроссовки. Один раз я в них даже заснул и потом только в душе обнаружил, что где-то напутал.

Плохо, что сейчас в моде очень длинные шорты. Ведь все знают, что Бог подарил мне самые сексуальные ноги в мире. Они дьявольски привлекательны.

Самая большая моя ошибка в том, что я постоянно отвечал Шаку в прессе. Надо было просто замолчать и вести себя так, как последние два года. Пусть здоровяк в одиночку развлекает репортеров.

Когда я нуждался в поддержке, мне позвонили Дэвен Джордж, Рик Фокс, владелец клуба Джерри Басс. Митч Капчак оставил мне три сообщения на телефоне. Со мной разговаривали даже Крис Уэббер и Майк Бибби и много других игроков, которых я считал своими непримиримыми соперниками. Да что тут говорить, меня поддержал Тайгер Вудс, а Шакил О’Нил даже не позвонил. Какой он после этого «большой брат»?

То, что люди видят на площадке — это не я. Это другая сторона Кобе Брайанта. Его темное начало, которое больше всего на свете не умеет и не любит проигрывать. В жизни я совсем другой человек.

Бог подарил мне самые сексуальные ноги в мире. Они дьявольски привлекательны.

В том матче с «Торонто» я был не в себе. В перерыве читал какую-то бухгалтерскую книгу. Затем вышел на площадку и после каждого попадания хотел кричать: «У кого еще не было секса со мной?». Ужас какой-то. Кстати, тогда на трибуне была моя бабушка — это единственный раз, когда она пришла на матч НБА. Я до сих пор не знаю, как все так произошло. Вот просто все совпало в одном матче, и я набрал не 25 очков, а 81.

Однажды я разучился бросать штрафные. До этого я очень долго не вставал на линию, и было такое ощущение, что меня выбросили в центре Шанхая без переводчика и словаря.

В баскетболе я нашел свое убежище, свой монастырь. Здесь я чувствую себя как ребенок на баскетбольной площадке. Когда я в игре — все хорошо.

Я считаю, что у меня никогда не было по-настоящему серьезных травм. Спасибо за это отцу — он отлично подготовил меня к профессиональному спорту. Теперь я практически в любом состоянии могу выйти на площадку и сыграть.

Знаете, мой телефон мне нужен только по одной причине. В нем есть номер Текса Уинтера. Он может вас обучить треугольному нападению за одну тренировку. Расскажет, как приготовить пиццу и помириться с женой. Я люблю Текса. Он учит фундаментальным вещам с такой легкостью, будто вы уже умеете это делать. Ты просто выходишь на площадку, делаешь, как он сказал и у тебя все получается. Текс у нас как Йода. Круче него только Фил.

Иногда на мне нарушают правила, даже когда я исполняю штрафные броски.

Не понимаю, почему меня освистывают в Филадельфии! Я же здесь родился!

Мой любимый игрок? По Газоль, конечно!

Даже когда По играл за «Мемфис», и у него были проблемы с руководством, он всегда оставался отличным парнем. Он напоминает мне белого лебедя, рядом с которым я могу расслабиться и чувствовать себя черным лебедем.

Часто во время матча у меня создается ощущение, что я играю в Play Stаtion, а у соперников сломаны оба стикера и западают несколько кнопок.

2PAC или Biggie? Это провокация, но я выберу последнего. Я из Филадельфии, west coast и все такое. Хотя, когда был молодым, всегда заливал в плеер Шакура и напевал его песни перед каждой тренировкой.

Больше всего люблю играть в «Мэдисон Сквер Гардене». Эта арена мне напоминает Колизей, где бились гладиаторы. Ну и лишний раз встретиться со Спайком Ли всегда приятно.

Никогда особенно не хотел сыграть с игроками прошлого, но, если от вопроса не отвертеться, то выбрал бы Мэджика Джонсона. Еще интересно было бы схлестнуться с Биллом Расселом и забить ему хотя бы два очка.

Я знаток истории и прекрасно знаю, как грязно в свое время играл Джерри Слоун. Извините за выражение, но ваша задница вылетела бы из лиги, если бы вы также играли в наши дни.

Не подумайте, что я шутил, когда несколько лет назад хотел уйти из «Лейкерс». Это великий клуб, но такой уж я человек, что мне нужно постоянно бороться только за первое место. Если у меня есть такая возможность — я счастлив.

Шак? ЛеБрон? «Кливленд»? Да мне плевать — выйду играть даже против инопланетян!

Знаете, к параду чемпионов невозможно привыкнуть. Да я готов каждый день в нем участвовать! Только вечером мне нужно успеть на тренировку.

Когда встречались с президентом, все внимание на себя перетянул Фил. Он постоянно рассказывал Обаме разные байки про «Чикаго». Это любимая команда президента, поэтому Джексон был героем дня. До сих пор не могу ему этого простить.

В детстве я мечтал быть футболистом. В один день я представлял себя ван Бастеном, в другой я был Марадоной или Баджо.

Барак Обама — левша, уверенно бросает с дальней дистанции и достаточно неплохо передвигается по площадке. Достаточно неплохо для президента США. На нем стараются не фолить, поэтому он редко оказывается на линии штрафных бросков — это большой недостаток в его игре.

Как-то мы снимали рекламный ролик, ко мне подошли и сказали, что со мной хочет поговорить Брюс. «Какой Брюс?», — удивился я. Мне сказали, что тот самый Брюс Уиллис. «Какого черта он здесь делает?», — не удержался я. Оказалось, что он хочет сняться в трейлере «Черная Мамба» вместе со мной.

Как я управляюсь с вертолетом? Ну, сажусь в кабину, пилот запускает двигатель, я лечу куда нужно, приземляюсь. Это все не так сложно, проблемы возникают только с парковкой.

В детстве я мечтал быть футболистом. В один день я представлял себя ван Бастеном, в другой я был Марадоной или Баджо. Я вырос в Италии, где регулярно ходил на матчи серии A. Но вообще-то мне больше по душе чемпионаты Англии и Испании. Там много внимания уделяется технике.

На Олимпиаде среди знаменитых атлетов я себя чувствовал как Гарри Поттер, который пришел в Хогвартс.

Золотую медаль я не снимал ни разу во время перелета Пекин-Чикаго. Все 13 часов летел с ней на шее. Несомненно, победа на Олимпиаде куда важнее титула чемпиона НБА

Я говорю на нескольких языках, поэтому мне достаточно легко скрывать свои истинные эмоции от судей. Сербским ругательствам меня научили Радманович и Вуячич. Французским — Ронни Тюрьяф. Знаете, как красиво звучат все слова на французском? Я просто подхожу и говорю с улыбкой: «Эх вы, гребанные идиоты, что же вы делаете!», а судьи только ухмыляются в ответ.

Неправда, что ЛеБрон выше ростом чем я. Он — обманщик, и все это знают.

Я бы обыграл Джеймса один на один. Я учился этому с детства. ЛеБрон больше как Мэджик Джонсон — хороший распасовщик и играет в разносторонний баскетбол. Я же привык обыгрывать за счет индивидуального мастерства. Могу делать это даже во сне.

Знаете, я, возможно, кого-то удивлю или даже разочарую, но я играю в баскетбол не ради славы, внимания и любви болельщиков. Понимаете, не это меня мотивирует. Не это заставляет приходить в спортзал и без конца тренироваться. Совсем не это. Я играю для того, чтобы побеждать. А остальное — мишура. Ничто больше не имеет значения, так что я не особенно расстраиваюсь из-за отсутствия к нашей команде повышенного внимания.

Летом, когда происходили все те громкие переходы, я наслаждался заслуженным отпуском. Удалось даже на рыбалку съездить, но, говорят, я все проспал.

В моем правом колене кости почти соприкасаются. Иногда это доставляет просто адскую боль. Но благодаря некоторым процедурам удается облегчить состояние. Облегчить до такой степени, чтобы я могу набирать по 40 очков за матч.

Я не нахожу ничего предосудительного в том, чтобы взять телефонную трубку, позвонить и задать волнующие меня вопросы. И, к счастью, все, с кем мне приходилось беседовать, были чрезвычайно отзывчивы и вежливы. Единственный, с кем я ни разу не общался, это Ларри Берд. Я даже ни разу не встречал его.

Скажу по секрету, я вообще считаю Оладжувона лучшим центровым в истории НБА. Не говорите, пожалуйста, об этом Кариму.

Как будем восстанавливаться после матчей с «Бостоном»? Много вина, много выпивки, стопок двадцать примерно.

Последние два дня я провел с дочками, читая им книжку про Гарри Поттера. Хочу вас заверить, что у этого парня больше проблем с Вольдемортом, чем у нас с «Селтикс».

Конечно, всегда хочется играть с «Бостоном». Если тебя кто-то побил в школе на переменке, то хочется дать сдачи. Мне не нужен маленький мальчик, мне нужен какой-нибудь здоровяк.

У меня в запасе только две физиономии. Улыбающийся Кобе и напряженный Кобе.

Чем дольше я играю, тем чаще мне кажется, что я вернулся в школу. Не поймите меня превратно, просто в школе ты тоже стараешься помочь своей команде стать чемпионом. Та же ответственность, те же лидерские обязанности. Разница лишь в уровне игроков, а все остальное то же самое.

Джордан прав. Я определенно нахожусь в десятке лучших. Я могу занимать второе место, первое, может быть, четвертое или пятое. Но я, по крайней мере, вхожу в топ-1000. Вообще я знаю, что Джордан обо мне думает.

Перед началом плей-офф все только и говорили: «Ему уже 31, он закончился!» А теперь выясняется, что мне не «уже», а «всего» 31. Разве это не прекрасно?!

Меня не волнует, как нас критикуют. Все эти люди могут поцеловать меня в зад. Мне плевать на их слова. Мое дело двигать поезд вперед. В июне никто слова не скажет.

Никогда не буду тренером. Нет, нет, нет. Тренерская работа требует крепких нервов. Мне нравится работать с детьми и проводить мастер-классы. Но работа тренера в течение всего регулярного чемпионата и плей-офф меня совершенно не интересует.

В раздевалке Фил делает из нас идиотов. Мы медитируем, осваиваем разные методики релаксации. Мне все это не так уж и нужно, но я не хочу поднимать бунт на корабле. Артесту, вон, нравятся все эти тренинги.

Мне дополнительная мотивация не нужна. Мы с Филом уже давно работаем вместе. Я сделаю все возможное, чтобы добыть для него еще один чемпионский перстень напоследок. Вот увидите, мы станем чемпионами в этом году.

При подготовке материала использованы цитаты из интервью Кобе Брайанта на ESPN.com, hoopshype.com, NBA.com, из интервью журналу «GQ», блога «Ball don’t lie» на yahoo.com, шоу Конана О’Брайена и «Джимми Киммел Лайв», а также The Associated Press, The Los Angeles Times, The New York Times (N.B.A. blog).

КОММЕНТАРИИ

Комментарии модерируются. Пишите корректно и дружелюбно.