Загрузить фотографиюОчиститьИскать

    «Мы не можем себе позволить Кака и Это’О»

    Прибыль как главное мерило успеха и абсолютно социалистические, вплоть до уравниловки, методы хозяйствования. Потолок зарплат, одна на всех скаутская служба и прочие прелести американского футбола, более известного как soccer. Рассказ о встрече с президентом MLS Доном Гарбером.

    Дон Гарбер не стеснятся того, что MLS работает по социалистическим законам.
    Дон Гарбер не стеснятся того, что MLS работает по социалистическим законам.
    MlsДон Гарбер не стеснятся того, что MLS работает по социалистическим законам. sports.ru

    Прибыль как главное мерило успеха и абсолютно социалистические, вплоть до уравниловки, методы хозяйствования. Потолок зарплат, одна на всех скаутская служба и прочие прелести американского футбола, более известного как soccer. Рассказ о встрече с президентом MLS Доном Гарбером.

    Все-таки мы очень, очень разные. И футбол у нас разный, для них так он вообще — другое слово. У них есть такой клуб – Philadelphia Union. Два года от роду. Но стадион при этом на каждой игре битком, пиво — рекой, прямо на трибунах — там у них везде так. И за весь прошлый сезон — пять «инцидентов» и одна драка: официальная статистика. Говорю вам: вы даже не представляете, насколько мы разные. И мы не представляли. До тех пор, пока не встретились с Доном Гарбером. Он у них в Major League Soccer (MLS) работает комиссионером. По нашему говоря, президентом.

      Господин Гарбер, не могли бы вы рассказать об управленческой структуре возглавляемой вами лиги. Что, в частности, входит в ваши обязанности? Что это вообще такое — комиссионер лиги?

    – Я думаю, комиссионер это нечто среднее между президентом федерации вида спорта в том смысле, в каком это понимают европейцы, и управляющим директором крупной корпорации. Я — менеджер, управленец, нанятый владельцами входящих в лигу клубов, и моя основная задача состоит в том, чтобы следить за тем, чтобы интересы всех команд блюлись одинаково строго.

    Сама лига, таким образом, является равноправным объединением клубов: равноправным в том смысле, что каждый член этого объединения при голосовании по общим вопросам имеет право голоса, точно такое же, как и другие. Решения по ключевым темам — ну, например, касающиеся утверждения календаря на сезон, или расширения лиги, принятия в нее новых членов — должны быть утверждены квалифицированным большинством — 75 процентами голосов.

    – Вы обладаете реальной властью? Ваши указания обязательны для исполнения членами лиги?

    – Я, как комиссар, осуществляющий оперативное управление, имею право принимать решения, которые представители клубов обязаны исполнять. Например, накануне каждого сезона мы очень тщательно разбираем бизнес-планы, представленные всеми членами лиги. Если в них я замечаю некое несоответствие регламенту, другие огрехи, то требую исправления этих недостатков. То же самое касается и работы с текущей финансовой отчетностью. С другой стороны, если клубы не согласны с оперативными решениями менеджмента лиги, они могут оспорить их.

    – И кто будет разбирать такой спор?

    – Исключительно независимый спортивный арбитраж. Наш регламент гласит, что судить друг друга мы не можем: ни клубы лигу, ни лига — клубы.

    – Как бы вы оценили нынешнее положение лиги, вообще положение футбола на североамериканском спортивном рынке? Он развивается, становится более популярным, или нет?

    – Вне всякого сомнения, наше положение во многом обусловлено нашим возрастом. Мы очень и очень молодая лига, нам всего 17 лет. Еще в 99-м году в MLS было только 10 команд. А теперь их уже 19, и я думаю, что через два–три сезона будет двадцать…

    – Вы сейчас о «Космосе» говорите?

    – На этот вопрос я могу пока ответить только то, что да, планы возрождения «Космоса» действительно существуют. Это весьма почтенный бренд, в этом клубе играли ПелеБеккенбауэр, но это не означает, что возвращение произойдет легко и просто. Правами на марку сейчас владеет одна саудовская компания, MLS ведет с ней переговоры. Там нужно решить многие вопросы, в первую очередь касающиеся строительства стадиона, потом — некоторые маркетинговые моменты, в Нью-Йорке уже ведь есть футбольный клуб, рынок не то, чтобы совсем свободен…

    В общем, все находится в стадии обсуждения. А возвращаясь к вопросу о положении футбола в Америке, я скажу, что, конечно, футбол у нас развивается, он прогрессирует. У нас ведь до чемпионата мира 94-го года большинство населения о соккере вообще ни малейшего представления не имело. А сейчас в стране 20 миллионов человек регулярно играют в футбол. Одна из дочерей Обамы, в частности, так что моральную поддержку со стороны Белого дома мы тоже имеем. Потом — у нас в прошлом сезоне средняя посещаемость была почти 18 тысяч человек на игре, больше, чем в NBA, мы по этому показателю вышли на третье место после MLB и NFL.

    И если о перспективе говорить, то, думаю, лет через десять — двадцать мы станем одной из ведущих футбольных лиг. По крайней мере, мы к этому стремимся. Нас не устраивает положение лучшей лиги Америки, мы хотим быть одними из лидеров в мировом масштабе.

    – За счет чего вы собираетесь добиться такого статуса? По оборотам вам с ведущими лигами Европы тягаться довольно сложно, по крайней мере — пока…

    – А позвольте встречный вопрос: как вы думаете, какая из профессиональных лиг в мире самая успешная? Думаете, английская премьер–лига? Ничего подобного, самая успешная — Национальная футбольная лига, NFL. Потому, что все, абсолютно все входящие в нее клубы — прибыльные. И мы тоже стремимся к такому положению вещей. Мы считаем, что сильная Лига — это не та, где есть пара-тройка клубов-гегемонов, клубов, которые могут тратить столько денег, сколько они пожелают, и есть все остальные клубы, гораздо более бедные и потому не имеющие шансов на чемпионство; ну, вы понимаете, о чем я: ведь, скажем, в Испании, если вы не «Барселона» и не «Реал», вам, положа руку на сердце, ничего не светит…. Точно также, как в Англии, например, «Астон Вилле». Или «Болтону».

    У нас все не так. У нас создана такая система, при которой примерно равные шансы стать первым есть у всех участников розыгрыша. У нас чемпионом может быть «Канзас», да он и был уже. А вот «Нью-Йорк Ред Булл», хоть его хозяева гораздо богаче хозяев «Канзаса», пока не был.

    Мы считаем, что действительно успешная, действительно сильная лига должна состоять из команд, пусть и разных по своим экономическим, финансовым возможностям, но все же не настолько разных, чтобы при сравнении этих возможностей наиболее удачным эпитетом было слово «пропасть». То, что сделал Абрамович в «Челси», очень хорошо для «Челси», кто бы спорил?! Но хорошо ли это в целом для английского футбола? Повысилась ли после тех вложений, что он сделал в свой клуб, конкуренция в английском чемпионате? Сильно сомневаюсь. Возможно, конечно, что кто-то думает иначе, чем я, что ж ради Бога: пусть Европа живет по своим законам. А здесь правила устанавливаем мы, и мы никогда, во всяком случае на данном этапе, не позволим владельцам клубов, у которых теоретически такая возможность имеется, тратить на покупку игроков и их зарплаты такие суммы, которые другие себе позволить категорически не в состоянии.

    Больше того, MLS следила и будет следить за тем, чтобы конкурентоспособность всех входящих в ее состав клубов поддерживалась всеми возможными способами, пусть даже они многим кажутся искусственными, и пусть — я готов с этим согласиться — они такие и есть на самом деле.

    – О каких способах идет речь?

    – Я сейчас вам расскажу, о каких. Но прошу учесть, что все мною сказанное в очень значительной степени относится не только к MLS, но и к другим лигам, ко всему американскому профессиональному спорту. Эта схема, если хотите, есть не что иное, как ДНК американского профессионального спорта, основа его философии. Сформулировать ее можно следующим образом: «Убейте друг друга на поле, но не сгоняйте с поля. Партнерствуйте, извлекайте прибыль и делитесь ею. От этого выиграют все».

    Если говорить конкретнее… Возьмем, например, ситуацию с продажей прав на телевизионные трансляции матчей. MLS реализует их централизованно, пакетом. Последняя такая сделка, она заключена в прошлом году, принесет лиге полтора миллиарда долларов. Что произошло бы с этими деньгами в Европе? Их бы поделили между входящими в лигу клубами: какую-то, весьма небольшую часть, поровну, другую — с учетом места, занятого командой в итоговой таблице чемпионата, третью — основываясь на телевизионных рейтингах. И в результате большая часть денег все равно бы досталась грандам. А у нас вся эта сумма, во всем ее объеме, будет поделена между всеми командами MLS, абсолютно поровну: не взирая на места в таблице и телерейтинги. Это я сейчас говорю о телеправах на национальное вещание. Но кроме того сами клубы могут заключать контракты на показ матчей с местными телекомпаниями, и вот уж выручка от этих сделок будет принадлежать им, и только им.

    Аналогичная ситуация со спонсорскими контрактами. Весь доход, получаемый MLS от спонсоров лиги, тех, кто заключил договоры именно с лигой, делится поровну. Но при этом мы совершенно не препятствуем тому, чтобы клубы искали спонсоров и самостоятельно — деньги, полученные от таких сделок, будут являться их безраздельной собственностью.

    Примерно то же самое происходит и при дележе доходов от продаж атрибутики, и от билетной выручки. Понятно, что у разных клубов и посещаемость разная, и цены на билеты — тоже. У «Нью-Йорк Ред Буллс» они уж точно повыше будут, чем, скажем, у «Чивас». И чтобы эту разницу нивелировать, мы ввели такой порядок, при котором каждый клуб обязан отдавать в общий котел 30 процентов своей билетной выручки, а получившаяся в результате такой складчины сумма делится опять-таки поровну между всеми. Между прочим, в NFL отчисления от билетной выручки в общую кассу вообще равны пятидесяти процентам…

    – Получается, что лига фактически перераспределяет доходы богатых клубов в пользу бедных…

    – Да, вы правы. США абсолютно свободная, абсолютно капиталистическая страна, но профессиональный спорт, футбол в первую очередь, у нас живет по совершенно социалистическим законам. Вероятно, в дальнейшем мы каким-то образом скорректируем эту политику, откажемся от столь жесткого регулирования и позволим возобладать свободному рынку, но произойдет это, по всей видимости, не раньше, чем лига пройдет период становления, укрепится и стабилизируется. Пока же, повторюсь, мы еще очень и очень молоды.

    – По поводу затрат клубов на трансферы и зарплаты игроков. Как регулируются они?

    – Прежде, чем ответить на этот вопрос, я хочу сказать, что сама схема взаимоотношений между игроками и клубами у нас тоже совершенно иная, нежели в Европе. С одной стороны, мы имеем коллективный договор, подписываемый владельцами клубов и профсоюзом игроков. С другой, свои персональные контракты футболисты заключают не с клубами, а с лигой, при том, что и трансферы их оплачивают, и зарплаты платят именно клубы.

    Второй важный момент, также напрямую связанный с трансферной системой, действующей в MLS. У наших клубов нет собственных скаутских служб. В структуре лиги действует единое скаутское бюро, за консультациями в которое могут обратиться представители всех входящих в MLS команд. У нас есть офисы в Европе, Южной Америке, Японии. И скаут, работающий на лигу, скажем, в Буэнос-Айресе, будет поставлять информацию об игроках из этого региона всем заинтересованным в ней клубам MLS, а не какому-то одному.

    Теперь непосредственно по цифрам. Средняя зарплата игрока в лиге на сегодняшний день составляет что-то около 300 тысяч долларов в год. Потолок установлен на уровне 600 тысяч. Но — каждому клубу разрешено иметь в составе до трех человек, на которых это правило не распространяется, и которым они могут платить столько, сколько сами посчитают нужным и на сколько договорятся. Понятно, что это правило действует в отношение настоящих звезд, таких, которые могут реально поспособствовать популяризации футбола, привлечению зрителей — у нас такие контракты называются «контрактами Бекхэма».

    Людям нужны звезды, они хотят видеть звезд: об этом говорят все проведенные нами исследования. Но, с другой стороны, популярность футбола в Америке растет вовсе не только за счет привлечения футболистов, широко известных во всем мире. Судите сами: в том же «Нью-Йорк Ред Булл» звезд, чьи зарплаты превышают установленный потолок, двое: Анри и Рафаэль Маркес, капитан мексиканской сборной, он семь сезонов провел в «Барселоне». И при этом у «быков» средняя посещаемость — 20-21 тысяча человек на игре при вместимости стадиона 27 тысяч. А в «Портленде», где звезд такого уровня в помине нет, за абонементами очередь — 10 тысяч человек, они к будущему сезону стадион собрались расширять: и это, заметьте, новичок лиги! А в «Сиэтле» в среднем на игру собирается по 38 тысяч — это у нас сейчас самый посещаемый клуб, и тоже без особенно громких имен.

    – Вам не кажется, что такие правила, они не столько способствуют конкуренции среди футболистов, сколько ее убивают: как ни играй, а больше 600 тысяч за сезон не заработаешь?

    – Да, нам предъявлялись такого рода претензии, и неоднократно. У нас даже было по этому поводу судебное разбирательство с антимонопольной службой. И мы его выиграли. Как? Ну, если коротко говорить, нам удалось убедить суд в том, что рынок игроков в футбол, он Северной Америкой и MLS никак не ограничивается, это явление глобальное. Так что если кого-то не устраивают наши правила, пожалуйста, никто и ничто не мешает такому игроку выступать где-то в другом чемпионате, там, где они не действуют.

    – Что касается известных футболистов … У MLS, в Европе по крайней мере, сложилась прочная репутация «кладбища звезд», места, куда люди едут не играть, а доигрывать. И исключительно за большие деньги. Вы намерены каким-либо образом бороться за искоренение такого имиджа?

    – Я думаю, нам такой борьбы вести не придется. У нас сейчас другая проблема. Рынок взорвался, рынок перевернулся! Игроки уровня Баллака, Это’O: еще 3-4 года назад мы могли заполучить их, предложив им зарплату в 5-7 миллионов. А теперь мы не можем к ним даже подступиться, теперь они хотят по 10-12 миллионов в год. Бекхэму «Гэлакси» платит 6 миллионов за сезон. А «Пари Сен-Жермен» предлагает ему 18 миллионов за полтора.

    Это, на мой взгляд, просто безумие какое-то! Мы не в состоянии выдерживать такой гонки. Мы не можем купить, условно говоря, Кака за 40 миллионов и положить ему 15 миллионов зарплаты. Нет, если, конечно, кто-то предложит за права на матчи с его участием 100 миллионов, то такое возможно. Но поскольку это вряд ли произойдет, клубы лиги, я думаю, в ближайшее время будут делать ставку на собственных воспитанников. Или на молодых футболистов, скажем, из Южной или Центральной Америки.

    – Большие затраты на звезд можно было бы, наверное, возместить доходами от продажи именных футболок. В Европе зачастую так и происходит.

    – Вы почитайте отчеты Deloitte. «Барселона» до того, как ее президентом стал Россель, была глубоко убыточным предприятием, они теряли по 17 миллионов евро в год. А «Реал»? Они живут на беспроцентные кредиты, которые им организует Флорентино Перес, и они к тому же их не возвращают. Абрамовича, похоже, не очень беспокоит, сколько он потеряет на «Челси». И Керимов, подписывая Это’О, не ставит перед собой задачи каким-либо образом компенсировать эти расходы. Они просто могут себе это позволить, и позволяют. Потому, что знают, что все окупят за счет другого имеющегося у них бизнеса, не футбольного, основного.

    Нам такой подход категорически не подходит. В нашем понимании это — не бизнес.

    КОММЕНТАРИИ

    Комментарии модерируются. Пишите корректно и дружелюбно.

    Лучшие материалы