Загрузить фотографиюОчиститьИскать

    «Я либо дрался, либо меня просто не существовало»

    Дэйв Уильямс по прозвищу «Тигр» является главным грубияном в истории НХЛ. За 962 матча в регулярных чемпионатах он набрал почти 4000 минут штрафа и ему есть что рассказать о хоккейных бойцах и их работе.

    Главный грубиян в истории НХЛ.
    Главный грубиян в истории НХЛ.
    WilliamsГлавный грубиян в истории НХЛ. Sports.ru

    Дэйв Уильямс по прозвищу «Тигр» является главным грубияном в истории НХЛ. За 962 матча в регулярных чемпионатах он набрал почти 4000 минут штрафа и ему есть что рассказать о хоккейных бойцах и их работе.

    Об инстинктах

    — Никто никогда не говорил мне «Достань восьмого номера» или «Разберись с этим Джо Блоу». Никогда. Ни когда мы играли на реке, ни в детской лиге, ни в юниорах, ни в профессиональном хоккее. Это было что-то подсознательное, сродни инстинкту. Никому не нужно было рисовать схемы, говорить о том, что нужно делать, чтобы попасть в игру. Для кого-то вроде меня все было проще простого. Я либо дрался, либо меня просто не существовало.

    О болельщиках

    — В третьем периоде матча плей-офф против «Лос-Анджелеса» Роже Вашон покинул свою вратарскую площадку, чтобы забрать шайбу и я со всей силы врезался в него. Тут как тут появился Джин Карр, и мы сбросили перчатки. После драки я направлялся на скамейку штрафников, и тут Дэйв Хатчинсон, главный громила «королей», который не сыграл ни минуты в том матче, решил ударить меня клюшкой. Мы начали размахивать клюшками, так что щепки летели в разные стороны. И тут на скамейку спрыгнул один из болельщиков. Я был так заведен, что решил и ему тоже врезать до того, как он нападет на меня. В тот момент началась драка команда на команду, и казалось, что все это перерастет в настоящий бунт. Меня схватили полицейские и один из них сказал: «Надеюсь, что мы сможем выбраться отсюда, ради твоего же блага». Они отвели меня в раздевалку и заперли дверь. Я сидел там один с большим черным полицейским, а снаружи болельщики барабанили в дверь и выкрикивали мое имя. Заметив мое беспокойство, коп вытащил из кобуры пистолет и положил его себе на бедро. «Не волнуйся парень, — сказал он мне. – Если кто-то рискнет пройти через эту дверь, я вышибу ему мозги». Приятно было это услышать.

    О корпоративной этике

    «И тогда О'Райли сказал, достаточно тихо, чтобы Кэшман не услышал: „Спрячь свою голову под меня, я тебя прикрою». Думаю, он был уверен, что Кэшман готов выбить мне глаза коньками“.

    — Однажды Терри О’Райли спас меня от серьезной травмы. Мы с ним дрались в каждом матче. Наши команды были в одном дивизионе, и мы почти никогда не упускали шанс скинуть перчатки. На выходных у нас был матч в Торонто, на следующий четверг мы отправлялись в Бостон. В домашнем матче Бобби Орр владел шайбой за нашими воротами, когда я поймал его на силовой прием. Жесткий, но чистый, так что из него дух вышибло. В четверг в «Бостон Гарден» шайба еще не успела коснуться льда после стартового вбрасывания, как мы уже сцепились с О’Райли. В тот день у нас было еще несколько стычек, а между ними я старался атаковать каждого игрока «Брюинз». Терять мне было нечего. В одном из эпизодов О’Райли завалил меня на лед, а Уйэн Кэмшман пытался ударить меня коньком по голове. Один из ударов пришелся мимо шлема, пришлось наложить шесть швов. Но было понятно, что на этом он не остановится. И тогда О’Райли сказал, достаточно тихо, чтобы Кэшман не услышал: «Спрячь свою голову под меня, я тебя прикрою». Думаю, он был уверен, что Кэшман готов выбить мне глаза коньками.

    О самом злобном противнике

    „Возможно, самым злобным игроком, которого я когда-либо знал, был Боб Газофф. Многие хоккеисты стали лучше спать, после того как он разбился насмерть на своем мотоцикле“.

    — Возможно, самым злобным игроком, которого я когда-либо знал, был Боб Газофф. Многие хоккеисты стали лучше спать, после того как он разбился насмерть на своем мотоцикле. Я дрался с Газоффом на протяжении пяти лет. Еще мы с ним некоторое время были вместе в одной команде в Верноне. На тренировках мы могли ткнуть друг друга клюшкой в живот, а парни за пивом любили обсудить, кто из нас круче. Я играл против него в юниорах, в фарме и в НХЛ, и нигде это не было просто. Он был готов на все, чтобы получить преимущество: выдавливать глаза, пинаться, колоть клюшкой, даже засовывать пальцы в нос и крутить их там, чтобы было больнее.

    О терминологии

    — Я не понимаю термина «полицейский», который применяют к парням, добавляющим команде жесткости. Полицейский должен быть миротворцем. Я никогда не хотел быть миротворцем. Вот Гарольд Снепц был «полицейским». Он хотел, чтобы каждая драка была «честной». По мне, так драка честной быть не может. Кто-то должен иметь преимущество и уметь пользоваться им. Парень, который хочет, чтобы все было по-честному, должен посмотреть на себя в зеркало и спросить, своим ли делом он занимается.

    О пользе для команды

    — Иногда оглядываясь на свою карьеру, понимаешь, что он вся состоит из сведения счетов, доказательства кому-то, что не боишься его, нагнетания страха на кого-то другого и восстановления баланса силы. На самом деле, все так и есть, даже сейчас, в эру Уйэна Гретцки. Часто приходится слышать, что Уэйн является олицетворением современного хоккея, и он, вне всяких сомнений, великолепный игрок, но люди порой забывают о Дэйве Семенко. Удивительно, даже сам Гретцки порой забывает о Семенко. Нет, во время игры он всегда помнит о нем — любой вам скажет, что у Гретцки было бы на 25 голов за сезон меньше, если бы не Дэйв — но когда он говорит с репортерами, его часто подводит память. Я считаю, что Семенко — второй по значимости игрок в «Ойлерз», и нет, я не забыл о таких звездах как Марк Мессье, Гленн Андерсон и Пол Коффи.

    О мотивации

    „Я никогда не забывал о деньгах, потому что надо быть честным. У нас тут не физкультура, и мы не для удовольствия играем“.

    — Я никогда не забывал о деньгах, потому что надо быть честным. У нас тут не физкультура, и мы не для удовольствия играем. Конечно, я получаю удовольствие от игры — я всегда первый на тренировке и последний ухожу с нее — но если генеральный менеджер сейчас позвонит и скажет, что за следующие десять матчей мне не заплатят, то, я ни одной смены не сыграю. Мне детей кормить надо.

    Об обязанностях

    — Тренеры не говорят об этом вслух. Эти обязанности не прописаны у тебя в контракте. Но во время матча все становится и так понятно. И если ты не смог разобраться с инцидентом — даже если не хватило сил в конце смены — то твои партнеры не будут об этом молчать. Они выскажут свое недовольство, дадут знать, что ты их подвел. Но если ты победил в драке, добыл команде преимущество, то они будут благодарны тебе. После игры они заплатят по счету за самый большой стейк в ресторане. Дэррил Ситтлер и Лэнни Макдональд всегда делали так в «Торонто», где у нас было «правило трех секунд». Ситтлер и Макдональд должны были выдержать трехсекундную паузу, прежде чем реагировать на любой инцидент. Если меня к этому времени там не оказывалось, они разбирались самостоятельно. Ситтлер и Макдональд могли постоять за себя, но зачем рисковать лучшими игроками? Если Макдональд сломает себе руку во время драки, кто будет играть в большинстве? Драться было моей работой.

    О двойных стандартах

    „Я сразу понял, что в хоккее, как и в жизни — везде двойные стандарты“.

    — Я сразу понял, что в хоккее, как и в жизни — везде двойные стандарты. Бобби Кларк делает что-то выходящее за рамки дозволенного, а они говорят: «Посмотрите, как Кларк настроен на матч!». Денис Потвен однажды раскроил Жаку Валикетту клюшкой все лицо, но получил всего две минуты штрафа. «Ну, это же Потвен, он не хотел», — говорят все вокруг. Лига закрывает на это глаза, потому что не хочет ввязываться в публичный спор с кем-то вроде Кларка и Потвена. Они не хотят глупо выглядеть в прессе. Куда безопаснее время от времени отрываться на ком-то вроде меня. Мне кажется, что снайперы, они как политики — жизненные сложности обходят их стороной. Если кого-то нужно примерно наказать, то это точно не будут Кларк или Потвен. Это будет какой-нибудь мелкий игрочишко, которого давным-давно записали в отморозки.

    О детстве

    — В моей первой детской команде меня поставили на ворота. Но я не хотел надевать маску. Они говорили: «Эй, парень, нельзя без маски», на что я отвечал, что маски придуманы для нытиков — Джонни Бауэр играет без маски. Я был не очень хорошим вратарем, так что развлекался тем, что лупил клюшкой тех, кто проезжал мимо моих ворот. Именно тогда Джонни Норман придумал для меня прозвище «Тигр».

    О поражениях

    „Если моему отцу хоть на минуту могло показаться, что мы проиграли из-за того, что я недостаточно старался, домой мне лучше было не возвращаться“.

    — Если моему отцу хоть на минуту могло показаться, что мы проиграли из-за того, что я недостаточно старался, домой мне лучше было не возвращаться. Он мог отлупить меня так, что я потом месяц не мог нормально сидеть. Даже сейчас, после поражений и неудачных матчей я думаю о своем отце. Когда я вижу, как пара моих товарищей по команде разговаривают с соперниками, которые только что нас просто растоптали, меня просто зло берет. Интересно, что бы на это сказал мой отец.

    О подписании контракта

    — Переговоры по моему первому контракту проходили в кабинете Кинга Клэнси, где у него был аквариум с пираньями. Когда Клэнси сказал: «Тигр, мы собираемся платить тебе 75 000 в год», я не сказал ни слова. Просто встал, подошел к аквариуму, посмотрел на пиранью и сказал: «Когда я стану профессионалом, я буду таким как она.

    О невыполненной работе

    — В одном из первых матчей за фарм мой старый «приятель» Боб Газофф притормозил перед нашей скамейкой и стал вызывать на бой любого из команды. Я никак не отреагировал. Как правило, я всегда говорил: «Неважно, как жестко ты играешь, я буду играть жестче», но в этот раз я не видел смысла связываться с Газоффом, я и так с ним всю жизнь дрался. Он просто уехал к себе на скамейку, и это не слишком понравилось остальным. Они наверняка подумали: «Этот молодой с репутацией крутого парня и большой зарплатой только что позволил унизить свою команду». Один из игроков, Майк Сауэр подошел ко мне и сказал: «Чтобы такого больше не было. Если кто-то еще подъедет к нашей скамейке, твое дело — урыть этого ублюдка. Меня не волнует, будь он хоть три метра ростом, это твоя работа, черт подери.

    О подставе

    — Я всегда первым выходил на тренировку, и один раз был очень удивлен, когда Билл Флетт по прозвищу «Ковбой» вышел на лед вместе со мной. Обычно он появлялся секунд за 10 до тренеров. Флетт начал до меня докапываться, и в конце концов мы скинули перчатки и начали бороться. Неожиданно, Флетт завалился на лед и начал орать: «Позовите врача!». Его увели со льда и отправили в больницу. Он потянул связки и выбыл на шесть недель. Я чувствовал себя ужасно. Джим Грегори, генеральный менеджер, вызывал меня в кабинет и хорошенько отчитал. Сказал, что если я буду дурачиться, то быстро вернусь туда, откуда пришел, и что НХЛ не место для тех, кто несерьезно относится к делу. Ближе к концу сезона, Дэррил Ситтлер как-то за пивом сказал мне: «А ты знаешь, что на самом деле случилось с Ковбоем?». Я сказал, что нет, и это меня не особо волнует. Ситтлер рассказал мне, что Флетт пришел на ту тренировку уже травмированным. Он повредил колено, катаясь на снегоходе, и если бы клуб узнал, как он получил травму, его лишили зарплаты. «Ковбой знал, что ты на тренировке раньше других», — сказал Ситтлер. Флетт меня просто подставил.

    О разговорах со старшими

    «Мы ехали в лифте в Сент-Луисе и Кеон снова начал свои обычные замечания по поводу меня. Я схватил его за галстук и сказал: „Слушай, Кеон, заканчивай. Отвали от меня или я тебе шею сломаю“. После этого он оставил меня в покое».

    — Первый сезон был непростым. Кеон, наш капитан и отличный игрок, не делал мне никаких поблажек. По правде говоря, он достал меня своей критикой. Он никогда не делал того, что, как мне казалось, должен делать капитан. Он никогда не подбадривал, только все время пихал. Он не понимал, что молодые игроки нуждаются в поддержке. В конце концов, я не выдержал. Мы ехали в лифте в Сент-Луисе и он снова начал свои обычные замечания по поводу меня. Я схватил его за галстук и сказал: «Слушай, Кеон, заканчивай. Отвали от меня или я тебе шею сломаю». После этого он оставил меня в покое. Владелец команды, Гаррольд Баллард мог после неудачного матча устроить разнос в раздевалке и однажды он застал меня в плохом настроении. Он сказал мне: «Ах ты, чертова деревенщина!», на что я ответил: «Ну это уж лучше, чем быть жирным ублюдком из Онтарио». С этого случая мы стали отлично ладить с ним. Нужно было показать Балларду, что у меня тоже есть яйца, иначе он мог меня выжить не только из команды, но и из лиги, как уже было со многими.

    О Матче всех звезд

    — Во время Матча всех звезд в Лос-Анджелесе я был слегка взволнован, потому что моими партнерами по звену были Гретцки и Босси, и эти парни не играют в «бей-беги». В одном из эпизодов я катился на полной скорости, наблюдая за соперником с шайбой, Босси делал то же самое, и мы столкнулись. Босси рухнул, как подкошенный. Я стоял и чувствовал, как глаза генерального менеджера «Айлендерс» Билла Торри сверлят дырки в моей спине. Я посмотрел на Босси и пробурчал себе под нос: «Вставай сукин ты сын. Двадцать миллионов человек только что видели, как обладателя Кубка Стэнли переехал этот клоун Уильямс». Но я ничего не мог с этим поделать. Подъехал Гретцки и я сказал ему: «С тобой будет то же самое, если не отдашь мне пас на гол», и он только слегка ухмыльнулся. Тогда Гретцки еще не был особо разговорчивым, но было понятно, что он будет лучшим. Босси поднялся на ноги, и я поблагодарил по себя бога. Матч всех звезд был та еще хрень, но находиться среди таких игроков было приятно. Я был удивлен, когда Боб Дэйли из «Филадельфии» закурил сигарету в перерыве, но подумал, что раскрывать рот сейчас будет не к месту, хотя мне не терпелось высказаться на эту тему.

    КОММЕНТАРИИ

    Комментарии модерируются. Пишите корректно и дружелюбно.

    Лучшие материалы