Загрузить фотографиюОчиститьИскать

    «Хочу нести людям радость»

    Проведя в сборной почти десять лет, она рассчитывала расстаться со спортом сразу после Лондона. Планы скорректировала обидная травма… Величайшая бегунья в истории нашего спорта, и в то же время простая, скромная женщина, не избалованная славой и деньгами. Она никогда не любила быть на виду, тяготясь своей вынужденной публичности, однако в нечастых интервью показывает себя интересным и глубоким человеком. Пекин и Афины, семья и дружба, идеалы и принципы — в «цитатнике» Юлии Нестеренко.

    Юлия Нестеренко:
    Юлия Нестеренко: "Если удается сделать кому-то приятное, это вдохновляет".
    _1Юлия Нестеренко: «Если удается сделать кому-то приятное, это вдохновляет». belarus.by

    Проведя в сборной почти десять лет, она рассчитывала расстаться со спортом сразу после Лондона. Планы подкорректировала обидная травма… Величайшая бегунья в истории нашего спорта, и в то же время простая, скромная женщина, не избалованная славой и деньгами. Она никогда не любила быть на виду, тяготясь своей вынужденной публичности, однако в нечастых интервью показывает себя интересным и глубоким человеком. Пекин и Афины, семья и дружба, идеалы и принципы — в «цитатнике» Юлии Нестеренко.

    Я была трудным ребенком, непоседой. Сейчас-то понимаю, сколько из-за меня родители нервничали. Чувство вины осталось. И еще ощущение некой ущербности из-за того, что другие дети старательно учились, приносили домой «пятерки», а я... Все время думала о себе как о гадком утенке, неудачнице.

    Хорошо помню, как папа сказал: «Можно сделать один опрометчивый поступок — и потом не отмоешься всю жизнь!» И он сумел остаться верным себе. Сейчас думаю, что его, наверное, специально бог забрал, чтобы он не жил в этом, таком... беспредельном мире...

    Мне всегда надо что-то кому-то доказывать. Это проблема, которая на самом деле мешает мне жить. Все время кажется: я сказала, а главное, сделала мало, чтобы убедить окружающих в том, что мой путь верный.

    Я не умею злиться. Мне постоянно мешало, что я слишком мягкий человек. Что бы ни делала, в какие бы жизненные ситуации ни попадала, даже сейчас, уже имея богатый опыт, я в первую очередь думаю о других. Что они скажут, как сделать для них удобнее. В жизни это в общем–то хорошо. В спорте — почти катастрофа.

    Я думала, что всю жизнь буду плыть по течению, раз такая безголовая, безрукая и безногая, а теперь стала уважать себя за то, что научилась бороться с этим самым течением. Однако если делать это постоянно, то следует завязывать со спортивной карьерой.

    Перед стартом в Афинах было тяжело, 40 минут — одна. В победу не верила. Позади были два дня соревнований, и сил уже практически не осталось. Я вспоминала родных, тренировки, думала о том, что могу быстро бегать. Шла на старт и просила у Бога помощи. Мысль «Я победила!» появилась еще до того, как пересекла финишную черту. Испытывала и радость, и опустошение.

    В моем олимпийском «золоте» нет никакой закономерности

    В моем олимпийском «золоте» нет никакой закономерности. Можно быть сильным, трудолюбивым и куда более талантливым, чем твои соперники, и все равно проиграть на главном старте. Ну не дано ему… Конькобежец Игорь Железовский в свое время заслужил право на олимпийское «золото» больше других, но не сошлись звезды, и делай что хочешь…

    После Олимпиады, когда всего сразу навалилось, я бежала в церковь: «Как можно терпеть все это — обман, предательство», и мне отвечали: «Терпи…» Я выходила из храма окрыленная. Каждый день бог утешал меня и призывал к смирению своих чувств. Терпи...

    Нынешние беды со здоровьем это проблемы, которые ложатся исключительно на мои плечи, а еще — врача. После триумфа в Афинах все говорили: «Сделаем все, только обратись». А на деле получается как всегда... С фармакологией вообще беда — покупала препараты на свои деньги.

    Необустроенность и внутренний дискомфорт толкают людей на самое простое, чем можно обосновать собственные неудачи. Легче всего обвинить в этом других. Мол, им все с неба упало. Но мне-то никогда ничего не падало…

    Полгода после Афин я принадлежала людям, но только не себе. Сначала злилась, потом начала немножко по-философски относиться к этому

    Полгода после Афин я принадлежала людям, но только не себе. Сначала злилась, потом начала немножко по-философски относиться к этому: когда еще у меня в жизни будет момент, чтобы вот так порадовать многих людей? Ведь до сих пор подходят и даже некоторые плачут.

    У меня порой возникает ощущение, что Афины, вся эта шумиха, победа — все это было не со мной и вообще в какой–то другой жизни. После неудачных финишей даже не верится, что тогда смогла обставить темнокожих соперниц и стать чемпионкой.

    Побить мировой рекорд Гриффит-Джойнер –  это нереально. Не представляю, кто в ближайшее время сумеет пробежать 100 быстрее 10,49.

    По–хорошему мне нужно было бы давно закрыться, научиться отфильтровывать мешающую информацию и людей. Я так не умею. Будь-то министр спорта или просто обычный болельщик, подошедший ко мне в магазине с расспросами, — я всегда общаюсь абсолютно искренне, открываюсь вся и полностью.

    Я хочу нести людям радость. Если удается сделать кому-то приятное, это вдохновляет. Теперь могу позволить себе то, что когда-то казалось недостижимым.

    Перед Олимпиадой в Пекине обрывали телефоны: как, что, где? А потом — тишина. Понимаете, ти-ши-на! Я в глубине души раньше всегда говорила: Боже, когда от нас отстанут? И теперь поняла, что в своих желаниях нужно быть аккуратней.

    Мне кажется, если государство выделяет деньги для своих лучших спортсменов, то эти средства должны к ним доходить в полном объеме. Потому что

    Деньги в моей жизни никогда не стояли на первом месте. Да они в десятку даже не входят!

    результат делаем мы, а не функционеры и чиновники.

    Муж-тренер — это, с одной стороны, хорошо, с другой — не очень. Иногда не хватает категоричности, чтобы напрямую сказать «да» или «нет». С другой стороны — чужому человеку твои трудности не понятны. А здесь он видит дома все мои болячки, недомогания. И мне не нужно после бессонной ночи приходить и ему рассказывать, как мне было плохо,  почему сегодня не могу в полную силу тренироваться.

    Дима — мои глаза. Я не вижу своей работы со стороны и даже не могу передать собственные ощущения лучше, чем это сделает муж. Он говорит то, что я чувствую, и даже без секундомера знает, за сколько я пробежала.

    Я очень дотошный человек. Любую мелочь могу раздуть до масштаба мировой проблемы. Дима живет свободнее и умеет останавливать конец света двумя-тремя фразами. Рядом с ним не страшно жить.

    Деньги в моей жизни никогда не стояли на первом месте. Да они в десятку даже не входят!

    Если я перестала уважать человека и перестала ему верить, так об этом и говорю: не верю и не уважаю. Противно, когда кто-то притворяется несчастным, брошенным, обиженным, белым и пушистым, но при малейшей возможности делает пакости.

    С лучшими подругами из мира спорта мы выступает в разных видах. Я не очень представляю, как можно делиться всем с человеком, который бегает с тобой на одной дистанции.      

    Почему моим неудачам радуются те, кому нечего со мной делить? Почему наши люди такие завидущие? Ну какой смысл обговаривать других? Старайся сам чего-то достичь…

    Раньше хотела изменить жизнь. Мне казалось, людям не хватает добра, значит, его надо донести до каждого

    Раньше хотела изменить жизнь. Мне казалось, людям не хватает добра, значит, его надо донести до каждого. А теперь вижу: нужно-то не всем. Это во-первых. А во-вторых, добро должно иметь кулаки.

    Не хочу становиться ни тренером, ни учителем. Это не мое. На педагогической практике три раза была. Потом идешь по городу, видишь детей — просто вот так трясет! У меня не хватит терпения. Может быть, буду военнослужащей. После Олимпиады мне присвоили звание лейтенанта погранвойск.

    Когда мне все надоедаетеду в Беловежскую пущу. Там есть одно место, где нет вообще людей. Только природа и звери. Я туда прошусь, и меня, слава богу, пускают. И не поверите, я круглыми сутками сплю там и ем.

    Мне нравится Брест. Хотя понимаю, что в Минске больше возможностей прогрессировать в любой сфере. Но, во-первых, там суета, свойственная большим городам. Во-вторых, мне нужны мои родные — мама, сестра, племянницы Настя и Катя. Мне обязательно нужно их видеть, а из Минска не наездишься.

    Мне часто говорят: «Да не обращай ты внимания на всякую ерунду. Делай то, что считаешь нужным. Умные люди тебя поймут». А мне все время кажется, что кто-то может подумать не так и обязательно надо ему рассказать, как было на самом деле…

    Я не считаю себя великой.

    При подготовке материала использованы выдержки из интервью изданиям «Прессбол», «Беларусь Сегодня», «Вечерний Брест», «Перспектива».

    КОММЕНТАРИИ

    Комментарии модерируются. Пишите корректно и дружелюбно.

    Лучшие материалы