Загрузить фотографиюОчиститьИскать

    «Наверняка не знаем всех подробностей»

    В среду подсудимые по делу о терактах в Витебске и Минске Дмитрий Коновалов и Владислав Ковалев признаны виновными. Суд приговорил их к высшей мере наказания — смертной казни. Известные люди из мира спорта рассуждают о вынесенном вердикте, а также высказывают свои мысли об этом громком процессе в целом.

    Дай Бог, чтобы минское метро никогда больше не закрывалось по подобным
    Дай Бог, чтобы минское метро никогда больше не закрывалось по подобным "техническим" причинам.
    MetroДай Бог, чтобы минское метро никогда больше не закрывалось по подобным «техническим» причинам. Иван Уральский

    В среду подсудимые по делу о терактах в Витебске и Минске Дмитрий Коновалов и Владислав Ковалев признаны виновными. Суд приговорил их к высшей мере наказания — смертной казни. Известные люди из мира спорта рассуждают о вынесенном вердикте, а также высказывают свои мысли об этом громком процессе в целом.

    «Они совсем больные на голову!»

    Кто: Олег Антоненко, экс-капитан сборной Беларуси по хоккею:

    — Теракт на Октябрьской — из ряда вон выходящий случай и невероятная трагедия. И когда подсудимые так спокойно себя ведут, не сожалея ни о чем… Они совсем больные на голову! Думаю, эти люди заслуживают смертной казни, если их вина действительно доказана. А насколько я знаю, следствие доказало их вину, и они сами ее признали. Слава Богу, в этой трагедии никто из моих родных, близких или друзей не пострадал, а вы поговорите с теми, кого этот кошмар коснулся, и спросите у них, чего заслуживают обвиняемые…

    «Говоря о смертной казни, не буду влезать в моральные дебри»

    Кто: Александр Бразевич, главный тренер ФК «Ведрич-97»:

    — Когда случился взрыв на Октябрьской, я был в непосредственной близости от станции метро. Я 90 процентов времени в сезоне проводил в Речице, а в этот день как раз был в Минске. Моя жена работает в центре города, и я ее тогда как раз забирал с работы. Обычно же супруга ездит в метро… И вот мы ехали с ней на машине и видели, как на место происшествия мчались кареты скорой помощи. Мне даже трудно подобрать слова, которые могли бы описать мои чувства в тот момент. Это было страшно…

    Что касается следствия, то чтобы верить или не верить в вину подсудимых, надо вникать во все тонкости процесса, тщательно следить за ходом следствия. У меня, к сожалению, не было времени детально во всем разбираться. Со своей стороны я не могу судить людей, которые обвиняются в этих событиях.

    Александр Бразевич: «Учитывая тот кошмар, который был в метро, я считаю, что смертная казнь — это нормальная, адекватная мера наказания».

    Говоря о смертной казни, не буду влезать в моральные дебри: мол, не мы давали жизнь человеку, и мы не вправе ее отбирать. Возможно, смертная казнь это не по-европейски. Но учитывая тот кошмар, который был в метро, я считаю, что смертная казнь — это нормальная, адекватная мера наказания. Если вдуматься, то совершенный теракт в разы хуже и страшнее самой смертной казни. А за столь страшное преступление смертная казнь — это, наверное, еще даже слишком мягко. Я, пожалуй, вообще больше сторонник наличия смертной казни в системе правосудия, чем ее противник. Мне кажется, что наше общество еще не готово к ее отмене. Хотя смертная казнь вряд ли пугает преступников. Да и еще неизвестно, что страшнее: пожизненное заключение или смертная казнь.

    «Склонен верить государству и следствию»

    Кто: Вадим Девятовский, олимпийский призер в метании молота:

    — Мне очень тяжело рассуждать и говорить о тех событиях на Октябрьской, быть беспристрастным, поскольку у моего друга — Василия Каптюха (олимпийский призер в метании диска — Goals.by) – в этом теракте погиб сын. Наверное, было бы справедливее разговаривать с теми, кто лишился родных и близких. Они наверняка пристальнее меня следили за ходом дела.

    Мне кажется, каждый белорус эту трагедию пропустил через свое сердце. Я пытался следить за ходом следствия, за судебным процессом настолько внимательно, насколько это позволял мой спортивный график, тренировочные сборы. Наверняка мы не знаем всех подробностей, ведь не все факты следствие могло огласить перед прессой. Не удивлюсь, если многие из них являются государственной тайной. Но я склонен верить государству и следствию. Это дело было настолько на виду, что вряд ли тут допустима какая-то фальсификация или нечестность, на которую можно было услышать намеки.

    Вадим Девятовский: „И мне неприятно, что к этой трагедии кто-то пытается приплести политику, внести раскол в общество“.

    И мне неприятно, что к этой трагедии кто-то пытается приплести политику, внести раскол в общество. Я за любое искреннее мнение и готов его уважать, но оно должно быть обоснованным, а не базироваться на эмоциях либо на спекуляции. У государства были достаточно весомые аргументы и убедительные доказательства.

    Если не верить судебной системе, то во что тогда вообще верить? Как тогда нам строить наше общество? Тем более подсудимые ведь, насколько я знаю, и сами признали вину. Будь они невиновны, на суде бы они не молчали. Смотрите, как у нас происходит. Преступление раскрыли, а следствие все равно плохое для некоторых, много кривотолков ходит. А не раскрыли бы, было бы еще хуже. Получается, что всегда есть недовольные. Но я, повторюсь, склонен верить государству и следствию.

    В свое время я голосовал за наличие смертной казни в Беларуси. Но теперь я не знаю, нужна она нам или нет. И сегодня я бы очень долго думал перед тем, как дать ответ на этот вопрос. Эмоции никто не отменял. У Василия убили совсем юного сына. Мне трудно представить, что бы с ними сделал мой друг, если бы была возможность самосуда. Я человек абсолютно гуманный, я всегда за добро. Я не имею права решать, заслуживают ли подсудимые смертной казни. Резюмирую следующим образом: мы живем в правовом государстве, так что любое решение суда надо принимать и уважать.

    «Я не сторонник тупо верить всему, что мне говорят»

    Кто: Евгений Котельников, тренер сборной Беларуси по муай-тай:

    — Знаю, что это преступление удалось раскрыть по горячим следам. Лично видел записи, которые снимались внутренними камерами слежения. Я убежден, что преступления такого типа реально раскрыть либо сразу (потом человека уже не найдешь), либо по наводке сообщников, когда кто-то кого-то сдает.

    Причастна ли власть к терактам, на что многие намекали? Я всегда смотрю, кому это выгодно. С политической точки зрения, действующей власти это было невыгодно, скорее, выгода была как раз у тех, кто находится в оппозиции.

    Евгений Котельников: «Чтобы быть убежденным в вине кого-либо, нужно самому участвовать в судебном процессе, следственных экспериментах и так далее».

    Чтобы быть убежденным в вине кого-либо, нужно самому участвовать в судебном процессе, следственных экспериментах и так далее. Поэтому я не могу сказать, что уверен в виновности подсудимых. Я не сторонник тупо верить всему, что мне говорят. Все СМИ врут в разных пропорциях и в разной направленности. Оптимальное сочетание: 65 процентов правды, разбавленные 35 процентами лжи. Но если следствие проводилось честно и вина подсудимых доказана, то, безусловно, за такое преступление сметная казнь — правильное решение. Если человек отнял жизнь у невинных людей, сделал это сознательно, он достоин той же самой участи. Другое дело, что если следователи химичили и просто попытались быстренько отчитаться…

    Я верю в высшую справедливость: если подсудимым назначат смертную казнь, значит, они чем-то в своей жизни ее заслужили, и неважно, чьими руками они будут наказаны. И, кстати, если следователи покривили душой, то рано или поздно их ждет собственное возмездие…

    КОММЕНТАРИИ

    Комментарии модерируются. Пишите корректно и дружелюбно.