«Я — не австриец, а белорус»

Экс-защитник минского «Динамо» с 1991 года проживает в Австрии. Александр Метлицкий вспомнил советские времена, когда на трибунах собиралось минимум 20 тысяч зрителей. Рассказал, как лучший игрок страны оказался не нужен столичному клубу и как с угрозами его хотели вернуть обратно. О кличке Рембо и отъезде из Югославии, где началась война. А также признался, что хочет работать на родине.

Александр Метлицкий хочет вернуться на родину, но его здесь, похоже, не ждут
Александр Метлицкий хочет вернуться на родину, но его здесь, похоже, не ждут
MetlitskiyАлександр Метлицкий хочет вернуться на родину, но его здесь, похоже, не ждутfootball.by

Экс-защитник минского «Динамо» с 1991 года проживает в Австрии. Александр Метлицкий вспомнил советские времена, когда на трибунах собиралось минимум 20 тысяч зрителей. Рассказал, как лучший игрок страны оказался не нужен столичному клубу и как с угрозами его хотели вернуть обратно. О кличке Рембо и отъезде из Югославии, где началась война. А также признался, что хочет работать на родине.

«В Австрии меня лучше знают»

— Сейчас нахожусь в творческом поиске. Если оценить ситуацию, то с удовольствием поработал бы на родине. Об этом говорил и ранее, но особого внимания к себе не ощутил. Видимо, здесь своя кухня, в которой необходимо вариться каждый день. Думаю, меня позабыли, и это логично. Все-таки, если чего-то хотеть, нужно постоянно жить в Беларуси, встречаться с людьми, владеть информацией. Скорее всего, в Австрии Метлицкого лучше знают, чем дома. У нас помнят только тех, кто играл вчера или выходил на поле против французов.

«Готов вернуться в Беларусь»

— Вроде, и варианты имелись, но все осталось на уровне разговоров, да и сам тогда еще колебался. Я готов вернуться в Беларусь, ведь с чего-то нужно начинать. Хотя, по большому счету, от футбола практически и не отходил. Был спортивным директором, агентом, имеется тренерская лицензия «А», которую получил еще в Австрии. Выступая в «Пашинге», со мной как с опытным игроком наставник команды регулярно советовался по тренировочному процессу. Когда он уезжал на курсы, приходилось брать на себя работу с коллективом.

«Тренер ревновал меня к президенту клуба»

Главный тренер видел во мне конкурента. Вот и выжил из команды. Смешно, но тот ревновал меня к президенту клуба.

— В 39 лет закончил карьеру. Не по состоянию здоровья и даже не по собственному желанию, а из-за того, что главный тренер видел во мне конкурента. Вот и выжил из команды. Смешно, но тот ревновал меня к президенту клуба, с которым я находился в хороших отношениях. Мы часто встречались и обсуждали дела в команде. В то время «Пашинг» из третьей лиги дошел до высшей, потом принимал участие в отборочных раундах Кубка УЕФА. Однажды президент клуба предложил мне стать вторым тренером. Но были некоторые нюансы. Во-первых, не хотелось работать с прежним наставником. Во-вторых, должность помощника занимал другой человек. Руководство клуба поступило по-своему, уволив того специалиста, и таким вот образом освободив мне место. Из гордости от такого предложения отказался. Хотя без работы не остался — сделали советником президента клуба.

«В СССР 30-летнему футболисту пора было на пенсию»

— Даже не мог предположить, что доиграю практически до 40 лет. Просто в Союзе было совсем другое отношение к футболистам: в 28 — отыгранный материал, в 30 — пора на пенсию. За рубежом и после 30 заключают сумасшедшие контракты. Только в СССР тебе в таком возрасте дали бы пинка и отправили в команду второй лиги. Например, в брестское «Динамо» или могилевский «Днепр». Если бы сейчас был тренером, то не смотрел бы в паспорт. Не портишь каши — играй хоть до 50. Нет понятия возраста, есть понятие «футболист» — либо он есть, либо его нет.

Если бы захотел, то и в свои 47 мог бы играть в футбол. В Австрии 10 лиг! Просто для себя можно было в какой-нибудь команде четвертой лиги и побегать.

«Мог возглавить итальянский клуб»

— Команды, которые ни к чему не стремятся, мне неинтересны. Если работать, так с коллективом, ставящим перед собой задачи. Естественно, хотелось бы попробовать в высшей лиге. Была возможность возглавить клуб итальянской Серии С, но не сложилось. Шел разговор о швейцарской команде. По заверениям одного человека зимой 2010 года, на 85 процентов должен был переехать в достаточно серьезный российский клуб. Только мне неподвластно управлять событиями.

«Стал директором «Хартса» не без помощи Румбутиса»

— В 2009 году не без помощи Людаса Румбутиса стал спортивным директором «Хартса». Видимо, владельца клуба Владимира Романова такое предложение устроило. Правда, проработал я там недолго. Шотландия — самобытная футбольная страна. Есть интересные игроки, достаточно высокая посещаемость. Если стадион рассчитан примерно на 17 тысяч, то минимальная наполняемость — 10-12 тысяч. Трибуны и поле отделяют невысокие барьеры, за порядком присматривают не похожие на милицию секьюрити. Но никто из болельщиков не выбегает на поле, как в Австрии.

Однажды в «Хартсе» столкнулся с серьезной проблемой — одновременно в лазарете оказались 17 футболистов.

Однажды в «Хартсе» столкнулся с серьезной проблемой — одновременно в лазарете оказались 17 футболистов.

«В Беларуси непонятное отношение к агентам»

— Заниматься ведь чем-то надо? Вот и решил сделать в Минске лицензию футбольного агента. Хотя в Беларуси какое-то непонятное отношение к агентам, словно к последним людям. За рубежом, если занимаешься делами игрока, тебе постоянно звонят, советуются. У нас же смотрят лишь в сторону финансов. К тому же, как оказалось, в Беларуси свои законы. Когда стал спортивным директором «Хартса», я обязан был сдать агентскую лицензию. Сейчас вновь необходимо заниматься ее восстановлением, на что потребуется год. Но, например, в Италии, когда человек переходит на другую футбольную должность, лицензия всего-навсего замораживается на неопределенный срок.

«Аншлаг на «Динамо» — 50 тысяч зрителей»

В те времена люди сидели на деревянных скамейках, поэтому и стадион мог вместить до 50 тысяч человек. Такие вот аншлаги удавалось собирать.

— В советское время только в чемпионате на минское «Динамо» приходило посмотреть в среднем 20 тысяч человек. На матчи против киевлян и московского «Спартака» собирался полный стадион. Очень много детей присутствовало на трибунах. В те времена люди сидели на деревянных скамейках, поэтому и стадион мог вместить до 50 тысяч человек. Такие вот аншлаги удавалось собирать. Условий ведь никаких не было, зато народ приходил посмотреть на по-настоящему зрелищный футбол, на таких личностей, как Блохин, Черенков, Гаврилов, на динамовское дерби. Если к нам приезжала команда, которая боролась в чемпионате за выживание, то и не наблюдалось особого ажиотажа — так, всего 20 тысяч. Сейчас эти «всего» можно было расценивать за счастье.

«Динамо» стало массой»

— После развала Союза «Динамо» еще два сезона шло по накатанной, ведь уровень чемпионата стал совершенно другим, нежели раньше. Когда нет раздражителей, и забиваешь другим командам по 6-8 мячей, то и сам становишься этой массой. Мол, зачем бегать все 90 минут, когда и так обыгрываем этих соперников на одной ноге. А с годами уже не получается вернуться на прежний уровень.

«Играть с закрытым глазом и прыгать на одной ноге»

У них натренированность очень слабая, у нас — высокая, у нас интерес к матчу очень низкий, у них — высокий. Самое интересное, что такие матчи постепенно стали белорусским первенством.

— Как у нас говорили, «играем для популяризации советского футбола». Хотя все прекрасно понимали, что едем на халтуру. В общем, играли на полях, где можно было поломать ноги. Вот и встречались с такими командами, как «Белшина», солигорский «Шахтер», Как-то заехали мы в Старые дороги. К чему был приурочен этот матч? Может, какому-то высокопоставленному чиновнику захотелось сделать подарок себе на юбилей и пригласить минское «Динамо». Ну, мы и побегали по полю. Хотя против такого соперника можно было играть с закрытым глазом и прыгать на одной ноге. Просто уровня тех футболистов, образно говоря, хватало на 30 минут. У них натренированность очень слабая, у нас — высокая, у нас интерес к матчу очень низкий, у них — высокий. Самое интересное, что такие матчи постепенно стали белорусским первенством.

«Должны были вернуться на золотой карете»

— От чемпионата мира среди молодежи 1983 года в Мексике остались просто ужасные воспоминания. В команде было два белоруса — Паша Родненок и я. Все считали, что сборная СССР должна была вернуться на золотой карете, а получилось не так, как планировали. В группе мы заняли последнее место, оставшись позади Бразилии, Голландии и Нигерии. В первом матче с Нигерией только Олег Протасов должен был забивать минимум три мяча, которые так и не полетели в ворота. Тогда за Голландию играл Марко ван Бастен, за Бразилию — Бебето и Ромарио.

«В Болгарии пришлось расчищать снег»

— Перед молодежным чемпионатом мира оправились на заключительный сбор, которой проходил в горах Болгарии, чтобы привыкнуть к высокогорью Мексики. Вроде бы приехали оттачивать мастерство, а пришлось расчищать снег.

Некоторые еще долго смеялись, как Паша Родненок реанимировал меня в центре поля с судорогами в ногах.

Помню матч против бразильцев, в котором уже в первом тайме удалили Протасова, и мы остались в меньшинстве. Когда приехал в Минск, некоторые еще долго смеялись, как Паша Родненок реанимировал меня в центре поля с судорогами в ногах.

«Слышал много необоснованной трескотни в свой адрес»

— В 1990 году меня признали лучшим игроком Беларуси. Тогда же и покинул минское «Динамо», но не по своей воле. Некоторым людям что-то оказалось неугодно. Не буду называть имен и фамилий, но все прекрасно знают, кто на тот момент был у руля команды. Со мной попрощались с трактовкой «за снижение спортивного мастерства». Уехав за рубеж, слышал много необоснованной трескотни в свой адрес. Оказывается, чуть ли не теневой экономикой Австрии занимался.

«Звали обратно в «Динамо» — угрожали»

Звонили и угрожали. Просто привыкли, что ты военный, значит, если откажешься, могут отослать, посадить, убить. Но разве я какой-то раб лампы?!

— Потом меня звали обратно в «Динамо», но я отказался. Даже звонили и угрожали. Просто привыкли, что ты военный, значит, если откажешься, могут отослать, посадить, убить. Но разве я какой-то раб лампы?!

«В Югославии звали Рембо»

— В Югославии мне дали кличку Рембо. Отыграл в «Осиеке» всего сезон и пришлось уехать, так как в стране начались военные действия. Отправился на просмотр в австрийский «Рапид», а моя семья, а также Андрей Шалимо (также выступал в Югославии) вместе со своей семьей, как раз застали войну. Они рассказывали, что самолеты летали так низко, как тополиный пух. Конечно, мне предлагали остаться. Поступали предложения от «Хайдука» и «Црвены Звезды», но я отправился на пробы в «Рапид». После «Осиека» мог бы уехать и в Англию, если бы не один ключевой момент — я не был игроком первой национальной сборной СССР.

«В Вене был свой бизнес»

Ошибся в человеке, с которым вел дела. Сначала он понемногу брал, а потом стал конкретно воровать.

— В Вене был свой бизнес — являлся владельцем ресторана. Но так получилось, что ошибся в человеке, с которым вел дела. Сначала он понемногу брал, а потом стал конкретно воровать. Можно и в Беларуси открыть какое-нибудь заведение. Почему бы и нет?

«Предлагали выступать за сборную Австрии — отказался»

— Никогда не задавался целью остаться в Австрии. Как можно вырвать семью? Вторая дочь родилась в Вене. Старшей, когда туда переехали, было всего два года. Сейчас вроде бы и хочу вернуться в Беларусь, но особого внимания на меня не обращают. Всегда отмечал, что я не австриец, а именно белорус. Вот была возможность выступать за сборную Австрии, но решил отказаться. Хотя тот же хорват Вастич согласился. Просто я хотел быть востребованным национальной командой Беларуси.

КОММЕНТАРИИ

Комментарии модерируются. Пишите корректно и дружелюбно.