Реклама 18+
Реклама 18+

«У Штанге была кличка Мюнхгаузен»

Выпускник Йенского университета. Кандидат химических наук. Замминистра иностранных дел. Руководитель дипмиссии Беларуси в Германии. Начальник международного управления БГУ. И много-много еще кто. Все это об Александре Рухле, которого, Бернд Штанге называл своим русскоязычным голосом. В интервью Goals.by Александр Николаевич вспомнил о четырех годах общения с немцем, а также рассказал свою биографию, плотно утрамбованную интересными событиями.

На четыре года Александр Рухля стал русскоязычным голосом Бернда Штанге.
На четыре года Александр Рухля стал русскоязычным голосом Бернда Штанге.
RukhliaНа четыре года Александр Рухля стал русскоязычным голосом Бернда Штанге. Фото из архива АБФФ

Выпускник Йенского университета. Кандидат химических наук. Замминистра иностранных дел. Руководитель дипмиссии Беларуси в Германии. Начальник международного управления БГУ. И много-много еще кто. Все это об Александре Рухле, которого, Бернд Штанге называл своим русскоязычным голосом. В интервью Goals.by Александр Николаевич вспомнил о четырех годах общения с немцем, а также рассказал свою биографию, плотно утрамбованную интересными событиями.

— Завершился довольно продолжительный период вашего сотрудничества с АБФФ. Уже ощущаете что-то вроде ностальгии?

— Честно?

— Честно.

— Я рад, что оказался в этой шкуре. Пусть и по договору, но поработал с федерацией. Приобщился к футболу, познакомился с его нутром. Раньше футбол казался мне недостижимым и далеким. Но в жизни бывали случаи, когда очень хотелось реализовать себя в какой-то новой, нереальной, сфере. Хоть я и поступил в свое время на химфак…

— Что теперь кажется очень удивительным.

— Действительно. Но будучи студентом химфака, у меня была мечта поработать дипломатом. Елки-палки — и потом совершенно неожиданно стал чуть ли не послом Беларуси в Германии. Чуть позже замминистра в МИДе. Вот шесть лет я и был дипломатом.

А попасть в национальную сборную страны по футболу… Я люблю эту игру, всегда ею интересовался, хотя сам никогда не занимался профессионально. Моим спортом был отчасти бокс. Отчасти легкая атлетика. Но на любительском уровне. А вот еще — в шашки играл :). Но футбол манил. С федерацией сотрудничали давно. Еще при Федорове начали. У меня хорошие связи в Германии с посольских времен. Я знал представителя фирмы Puma, который отвечал за работу в Беларуси.

— И все равно для многих вы появились практически из ниоткуда.

— Существует детский центр «Надежда», который помогает ребятам, пострадавшим от аварии на Чернобыльской АЭС. Я его организовал. Среди проводимых нами мероприятий были в том числе и спортивные. Вот и предложили АБФФ сотрудничество. Лет десять назад это было. Может, больше. Команда федерации приезжала к нам в центр, сыграла с ребятами. Тогда возникла идея привлечь к работе Puma. Я посодействовал. Немцы поначалу отказывались: «Беларусь? Что это вообще за страна. Мы не хотим туда ехать». Но после пары побывок представителю компании здесь очень понравилось. Я курировал этот вопрос — переводил договоры. Чистой воды общественная нагрузка. Работал бесплатно. В результате завязались хорошие отношения с Леонидом Дмитраницей.

***

— И как началась ваша работа со Штанге?

— Я даже не знал, что немец будет руководить сборной. Сидели у Леонида Федоровича в кабинете. Это был июль 2007-го. Обсуждали вопрос обеспечения формой. И вдруг заходят Штанге с Ирмшером. Ирмшера я сразу узнал.

Тогда у Харальда Ирмшера были длинные волосы. Хиповый парень :).

С 1969 по 1973 годы я учился в Йенском университете. «Карл Цейсс» была моей любимой командой. Я ходил на все матчи. В 70-м меня пригласили на товарищескую встречу «Карл-Цейсса» с «Зенитом» для перевода. Раньше после игр команды собирались в гостинице попить пива. Тогда у Харальда были длинные волосы. Хиповый парень :). И вот спустя 37 лет мы встретились. Он меня узнал, только когда разговорились. Ну, Штанге и предложил: «Может, будешь мне помогать?» Так все и получилось. В итоге я ничего не потерял. Было интересно. Так что ностальгировать мне пока не с руки. Тем более связи остались. Плюс с новым руководством федерации у нас нормальные отношения. Такие деловые.

— Менее душевные?

— Да. Хотя я к этому и не стремился.

— Но получилось. Говорят, вы немцев даже на рыбалку возили.

— Ну, да — раз шесть-семь ездили ко мне на дачу рыбачить. И карпа ловили, и подлещика, и щуку Штанге из полыньи доставал. Были мы и на рыбалке, и на шашлыках. 

— В плане рыбалки Штанге и Ирмшер были увлеченными?

— Нет, они не рыбаки. Им нужно было дать удочку, нанизать червя, показать, как забросить. Для немцев это был отдых. Они отвлекались от дел насущных. 

— Мы знаем Штанге исключительно как медиаперсону. А какой он в жизни?

— Нормальный мужик. С ним можно и о женщинах поговорить, и о рыбалке, и о футболе, и о жизни вообще. Ему, кстати, очень понравилась Беларусь. Он был в восторге.

— То есть все эти его ахи не были напускными?

— Нет. Ему реально понравилось. Штанге даже удивлялся количеству критических стрел, пущенных в сторону страны. Он говорил, что вообще этого не понимает. Хотя в политику Штанге не лез. Его не особо интересовало, отсутствие в Беларуси некоторых политических свобод, которые допущены в других странах. По большому счету это Бернда и не касалось. А спокойная жизнь, отсутствие криминальности, пресловутые чистые улицы и вежливые люди, конечно, полюбились. Он очень нравился себе с экрана. Штанге было приятно, когда его приветствовали где-нибудь на Комаровке.

Штанге в хорошем смысле слова фантазер. Он мог нафантазировать, а потом поверить в то, что сказал :).

Хотя имелся у него один недостаток. Он… Не сказать, чтобы врал. Мне Ирмшер рассказывал, у Штанге кличка была Мюнхгаузен. С детства. Это в хорошем смысле слова фантазер. Он мог нафантазировать, а потом поверить в то, что сказал :). Были такие моменты. Когда я понял, то стал нормально к этому относиться.

— В федерации Штанге называли как-то по-другому…

— Покойный Володя Евсюк называл Штанге Штангой, а Ирмшера — Перекладиной. Еще он Бернду дал кличку Волшебный кролик. Как-то Штанге в одной из передач сказал, будто он не волшебный кролик, чтобы все проблемы враз решить.

— Кажется, это с детским Евровидением было связано?  

— Я уже не помню.

— А как Володя — царство ему небесное — называл вас?

— Адаптер. 

— Как вы реагировали?

— Нормально :). Все же я адаптировал немецкие слова к русским, русские к немецким. Вообще, я с любовью и очень большим уважением относился к Володе. Прекрасный парень. Он мгновенно давал клички людям. Точные, емкие. К нам в сборную на какое-то время приехал работать немецкий физиотерапевт. Коренастый, лысоватый. Володя его называл Доктором Шреком или Бенито Муссолини. Немец обижался. Но действительно очень походил на Муссолини.

— Адаптер — слово не особо русское. Вы часто использовали похожие при переводе. «Маркетировать оборону», «перфектно»…  

— Бывало. Ну, а что делать? Главное, чтобы понятно было. Я же не переводчик, а химик :).

***

— Переводом Штанге помог кандидат химических наук. Как вы им стали?

— 67-й год. Поступил в БГУ. В 69-м в числе 27 лучших студентов Союза попал в ГДР. В 73-м закончил с отличием Йенский университет. Предлагали остаться, делать диссертацию. Но был влюблен по собственному желанию. Вернулся, женился, начал работать, поступив в аспирантуру. Потом в армию ушел. Друзья опубликовали мою работу. Защищаться самостоятельно я не мог из-за службы. После армии поехал в Москву. Защитил диссертацию — в 80-м, кажется. Снова вернулся. Был избран секретарем комитета комсомола БГУ. По тем временам это было очень интересно…

— И очень статусно.

— Да. Потом покрутился в партийных органах. Стал замдиректора института физико-химических проблем по науке. Для ученого — это вышка. Крупный институт — 300 человек работали.

— А что потом?

— А потом было создано чернобыльское министерство. Я кандидат наук по радиационной химии. Нужен был начальник управления, который имеет кандидатскую степень, знает языки и обладает связями за границей. Все сошлось на мне. Я шел в тогдашний Совмин отказываться. А вернулся, согласившись. О чем и не жалею.

Прихожу на работу, приказ лежит. Написано: «Назначить замминистра иностранных дел». Ничего не понял, но ладно.

Потом меня перевербовали в МИД. Короткое время побыл замминистра. Прихожу на работу, приказ лежит. Написано: «Назначить замминистра иностранных дел». Ничего не понял, но ладно. 

В 94-м избрали Лукашенко. Все ключевые министерства тогда чистили. Не буду всего рассказывать. Короче, попал я в Германию советником-посланником. Петя Садовский тогда был послом. Душевно меня встретил, мы хорошенько выпили. Я должен был стать его заместителем. Но на следующий день (или через пару) пришла депеша. Ему собираться, мне принимать дела. Петя был оппозиционером, наверное, поэтому. Не знаю. Вот я и руководил дипмиссией почти два года. А потом уехал по собственному желанию. Не хочу вдаваться в подробности.

— Вы ведь и партию покинули по собственному желанию?

— Да. За год до ее распада.

— Удивительное ведь дело.

— Удивительное. Но побыв внутри системы, быстрее других понял, какая это, извините, задница. Я солидно ушел, безо всяких скандалов. Это был 1990 год. В сентябре, кажется. Пришел в партком, отдал заявление. На что мне сказали: «Ты к нам еще приползешь, Александр Николаевич». А через год: «Чего ж ты, такой умный, нам не сказал?» Мне это в минус не пошло. 

Я воспитывался на комсомоле и действительно верил во все идеалы. Смотрю порой эти фильмы про партию, про то, какое там бл...о творилось. У нас, честно, такого же не было. Но как-то вдруг вся картина открылась. Пресса, книги, фильмы…. И правда через знания людей. Мне просто стало противно. Я написал заявление и ушел. Но партбилет не сжигал :). Сдал его в партком.

— Так по поводу фильмов. Правдивыми или нет они были?

— И то, и другое. Я просто не все знал.

— Протяженный этап вашей карьеры связан с БГУ, расставание с которым получилось внезапным? 

Козулин, конечно, — парень авантюрный. Но мне казалось, что он что-то сможет сделать.

— Мы с Козулиным были знакомы со времен комсомола. Он пригласил меня возглавить управление международных связей БГУ. Я вернулся в альма-матер. В 1999-м. Работал до 2005-го. До предвыборной кампании Козулина. Он пригласил меня. Я не мог отказаться. В итоге вышло, что поддержал не того кандидата, которого нужно. Козулин, конечно, — парень авантюрный. Но мне казалось, что он что-то сможет сделать. Поддержал я его и попал под раздачу.   

— Не жалеете?

— Я ни о чем не жалею. Пусть и потерял работу. Поэтому для меня федерация стала хорошей возможностью поддержать себя.

— Желания лезть в политику, наверное, больше нет?

— Не дай Бог! Это исключено. Ни в политику, ни в партию — никуда не хочу. У меня есть желание жить спокойно. Поддерживать детей, дачей заниматься. Ну, и контракты с футболом не разрывать. Спортивный директор «Динамо» Томас Брдарич говорил, что будет меня привлекать к каким-то семинарам.  

— Брдарич уехал недавно.

— Уехал совсем?       

— Ну, да.

— Ну, классно. Значит, не будем. Не знал этого. Хотя на его помощь сильно не рассчитывал.

***

— Помимо работы в федерации вы занимались детским благотворительным фондом «Надежда». Это ваша основная деятельность?

— Это моя общественная деятельность. Здесь я не получаю ни одной копейки. Я создал центр «Надежды», привлек немецких и белорусских инвесторов. В 91-м году это еще было. Здесь я не для денег, а для души.        

— А какой у вас теперь источник дохода?

— Ну, во-первых, я получаю пенсию. Пенсия хорошая, но маленькая :). Во-вторых, есть друзья. Я не страдаю. Нет такой необходимости, чтобы я высунувши язык бегал по улице в поисках работы. На худой случай, если жизнь прижмет, могу сдать квартиру, уехав на дачу. 

— Немецкие тренеры сборной не раз посещали центр «Надежда». Есть мнение, будто подобные поездки Штанге рассматривал в некоторой степени как возможность пропиариться?

— В этом есть доля правды. Но приезжать в «Надежду» ему было интересно. Штанге всегда хорошо встречали, да и провожали тоже. Первое мероприятие было пиарным. А потом он уже ездил для души. Бернд даже внес какую-то сумму для расширения столовой. Не помню точно, какую. То ли 1800 евро, то ли пару раз по 900. Врать не буду. Плюс агитировал «Карл-Цейсс», клуб помог двумя тысячами евро. Правда, обещал Штанге намного больше. Но… Мюнгхаузен :). «Мы проведем игру с немцами в Кайзерслаутерне, внесем вклад в развитие центра». Вклада никакого не внесли, но поговорили об этом душевно. 

***

— Случилось, сборники очень серьезно вам помогли.

— Очень серьезно. Всю жизнь буду благодарен ребятам. Они собрали деньги мне на операцию. 

— Можно поподробнее?       

— Я не знал, что у меня аневризма под правым коленом. В июне прошлого года во время поездки в Германию с делегацией АБФФ все и случилось. В семь утра мы должны были уезжать. А в три у меня произошел тромбоз. Нога стала мраморно-белой. Боль страшная. Меня прямо в трусах и халате и повезли в больницу. Сразу на операционный стол. Говорят, через некоторое время полностью восстановлюсь. Все раны зажили, ходить я могу, даже машину вожу. 

— Правда, что ноге грозила ампутация?

— Процентов на 99 она была вероятной. После операции на правой ноге врач сказал, что требуется еще и хирургическое вмешательство в левую. Ребята из сборной в итоге помогли финансово. Полная стоимость операции — около девяти тысяч евро. Сборники взяли на себя половину расходов. Юра Жевнов передал мне собранные ими деньги. Очень признателен ребятам. Партнеры по «Надежде» тоже помогли. Неделей бы позже… 

— После операции говорят, вас чуть ли не транспортировали в Минск.       

Кутузов так ко мне отнесся, что всегда вспоминаю его очень тепло.

— Страховой компании это стало тысяч в 20 евро. Раны были открытыми. Ногой шевелить не разрешалось. Сделали мне анализ некрозных тканей. Есть какое-то значение — 25. Не знаю, о чем оно свидетельствует. Выше 25-ти — критическая ситуация, которая провоцирует гангрену и последующую ампутацию. У меня было 27, на следующий день ногу должны были ампутировать. Вечером доктор уже начал рассказывать о хорошем протезе. Но на завтра — бах 17, потом 8. Резко пошел на поправку. Когда все стабилизировать, отправили в Беларусь на самолете. В бизнес-классе на трех сиденьях сделали мне лежанку.

— Виталий Кутузов передавал вам заговоренный платок. Правда?

— Было дело. Приятно, что Виталик вспомнил, позвонил. У него знакомая женщина заговаривает вещи. Передали мне этот платок. Я его прикладывал к больным местам. Не знаю, насколько это помогло, но сам факт внимания был чрезвычайно приятен.

— С кем у вас сложились самые теплые отношения из сборников?

— Да в принципе, со всеми. Но поскольку Кутузов так ко мне отнесся, всегда вспоминаю его очень тепло. Честно, не ожидал его внимания. Я всегда ребятам помогал с переводом во время загранпоездок. Они тоже относились ко мне хорошо. Настроение в команде всегда было в порядке. Жалко только, что не вышли в итоге на Евро. 

Комментарии

  • По дате
  • Лучшие
  • Актуальные
  • Друзья