«Попихин был душой команды, а Хейккиля всегда улыбался»

Олег Шибеко не так давно и сам был журналистом. Затем — пресс-атташе минского «Динамо». Как после этой должности он стал помощником спортивного директора клуба, что изменили в его понимании хоккея три последних года, кто из защитников «зубров» меньше всех ошибался в своей зоне, как у команды заглох самолет и почему ассистент Игоря Матушкина ушел из «Динамо» — в интервью Goals.by.

За время работы в клубе Олег Шибеко успел проникнуться динамовским духом
За время работы в клубе Олег Шибеко успел проникнуться динамовским духом
Shibeko1За время работы в клубе Олег Шибеко успел проникнуться динамовским духом Юлия Чепа

Олег Шибеко не так давно и сам был журналистом. Затем — пресс-атташе минского «Динамо». Как после этой должности он стал помощником спортивного директора клуба, что изменили в его понимании хоккея три последних года, кто из защитников «зубров» меньше всех ошибался в своей зоне, как у команды заглох самолет и почему ассистент Игоря Матушкина ушел из «Динамо» — в интервью Goals.by.

Понимание, долги, ночные просмотры

— В последнее время вы являлись помощником спортивного директора  «Динамо». Что это была за работа?

— Это была очень интересная работа, очень большой опыт для меня. Потому что я был полноценной частью команды. Даже работая пресс-атташе, ты видишь очень многое, особенно когда ездишь на гостевые матчи. Но все равно остается какая-то черта, которая отделяет тебя от игроков. Работая помощником спортивного директора, ты уже являешься полноценной частью коллектива, в курсе всех событий, которые в нем происходят, общаешься с людьми, в любой момент можешь зайти в раздевалку, решить какие-то вопросы, поговорить, помочь кому-то… Это совершенно другой уровень понимания команды.

— А в чем были ваши обязанности как помощника спортивного директора?

— Интересный вопрос :). В моем представлении, когда мне предложили эту должность, это была другая работа. Думал, помощник спортивного директора — тот, кто должен ему как раз помогать в его работе. Функции спортивного директора мы все прекрасно знаем. Но у руководства на этот счет, видимо, было другое мнение. Поэтому по факту я бы не сказал, что я был помощником спортивного директора. В моей работе сочетались функции секретаря спортивного директора и функции тренера по статистике, потому как большую часть сезона всю статистику вел я. Мы разработали специальную программу, усовершенствовали ее, она получилась очень здоровская, и по итогам каждого матча я составлял статистическую карту на каждого игрока, вел подсчет. Это, кстати, очень интересная работа, потому что она мне позволила по-другому взглянуть на действия игроков. Были еще функции администратора команды. Это также увлекательное занятие, так как никогда не знаешь, какой вопрос тебе придется решать в следующий день. Запомнился случай, когда мы играли в Мытищах и нужно было ехать в другой подмосковный город, как раз с противоположной стороны Москвы, за майкой Каралахти, потому что прежняя оказалась ему тесной. За день нужно было ее заказать, договориться с коллегами из «Атланта» о транспорте, успеть привезти к матчу. Были и постоянные обязанности, как, например, обеспечение игроков необходимым количеством билетов на матчи, сбор денег за эти билеты (на этой почве у нас постоянно возникало немало шуток, ведь у меня всегда при себе был список «должников», и некоторые особо отличившиеся просто убегали от долгов). Также я всегда помогал ребятам из отдела маркетинга в организации различных акций, фотосессий с участием игроков. Ну и частично был представителем пресс-службы. В конце сезона на выезды уже летал Рома Стронгин, но большую часть времени эти вопросы закрывал я. Получилась вот такая солянка из различных должностей. Что ж, если мне были готовы платить деньги за такие обязанности, то я их выполнял. Хотя у нас оставался неохваченным большой пласт работы. Тот же ОЧБ. Думаю, вполне мог ездить на матчи экстралиги, встречаться с нужными людьми, собирать мнения об игроках. Но… Первостепенный вопрос — субординация. Независимо от того, какое мнение было у меня, те задачи, которые ставились, я выполнял. Мне претензии (по крайней мере, в лицо) не высказывались. Соответственно, я считаю, что свою работу выполнил.

— А какие показатели учитывались в вашей статистической программе? Это нечто большее, чем на сайте КХЛ?

«У Каралахти было наименьшее количество потерь в собственной зоне среди всех защитников клуба».

— Конечно. Мы считали силовые приемы, потери шайбы в своей и средней зонах, пасы не глядя, немотивированные ошибки, единоборства, броски… Должность тренера по статистике во многих командах выделена в отдельную, эта работа очень важна. Даже стандартная статистика, которая есть в открытом доступе, порой значительно отличалась от нашей. Дело не в ошибках, а в интерпретации. Для меня было важно, какие требования предъявляет главный тренер. Например, вбрасывание, которое в КХЛ посчитали бы выигранным, мы определяли как проигранное. Силовой прием или бросок, который могли бы засчитать, мы не обозначали. И наоборот. Главная цель такой работы — помочь тренеру понять реальную картину того, как сыграли хоккеисты в конкретном матче.

— По силовым приемам лидером был Денисов?

— Да, он и Каралахти. Но у Йере был довольно продолжительный перерыв. Вместе с тем могу сказать, что у Каралахти наименьшее количество потерь в собственной зоне среди всех защитников. Это очень интересно, потому как во время матча мы, глядя за действиями хоккеистов, даже пытаясь абстрагироваться, все равно подвержены эмоциям. И мнение складывается не всегда объективное. На следующий день или через час-полтора после матча (зачастую приходилось отсматривать записи и составлять карту ночью) многие эпизоды виделись совершенно по-другому. Так что в пересмотрах поединков есть довольно большой смысл — я это понял.

Контракт, акцент, атмосфера

— А как вообще состоялся переход с должности пресс-атташе команды на место помощника спортивного директора?

— Все очень просто. После двух лет работы пресс-атташе мне захотелось перейти ту черту, о которой я говорил, — мне было интересно это. Я подошел к Игорю Матушкину, сказал, что мне хотелось бы расти и куда-то двигаться, обозначив ему свой интерес. Совершенно случайно оказалось, что в это время руководители клуба рассматривали необходимость введения в клубе должности помощника спортивного директора. Я об этом не знал совершенно, просто так совпало.

— Тогда почему вы уходите теперь из клуба?

«Со мной не продлило контракт предыдущее руководство по стандартной формулировке «в связи с его истечением».

— Со мной не продлило контракт предыдущее руководство по стандартной формулировке «в связи с его истечением». Что касается разговора, то он у меня был только один. Алексей Торбин сказал, что так как функции спортивного директора на следующий сезон не определены, то он не может продлить договор и со мной. Для меня эта формулировка была немного не понятна, но хочу отметить, что на свои мысли и желание, несогласие с какими-то решениями руководства я имею право, но есть субординация, и решениям я должен подчиниться. После того как мне прислали уведомление, что контракт со мной не продлевается, поменялось руководство, и со мной уже никто не разговаривал насчет работы.

— Хотелось ее продолжить?

— Ну, конечно, мне она нравилась. И хотелось бы выполнять как раз те функции, которыми, в моем понимании, должен заниматься помощник спортивного директора. Но я так понял, что новое руководство в этом не было заинтересовано, по крайней мере, пока я дорабатывал свой контракт, в клубе со мной никто не говорил на сей счет, ничего не спрашивал. Пару дней назад позвонил Владимир Цыплаков (разговор с Олегом Шибеко состоялся до того, как Цыплаков был госпитализирован — Goals.by), поинтересовался моими функциями. Но на этом ситуация и завершилась. Значит, они видят свой путь дальнейшего развития, а я пойду по своему. Я безмерно благодарен клубу, потому что тот опыт, что я получил в «Динамо», бесценен. Поработав пресс-атташе и затем помощником спортивного директора, на очень многие вещи я посмотрел совершенно по-другому. И немало было моментов, когда, будучи журналистом, я делал не совсем верный акцент, не совсем верные выводы. Клуб вложил в меня большие усилия, средства, отправлял на стажировку в США, за что я также благодарен, и жаль, что в дальнейшем клубу эти вложения оказались, видимо, не нужны.

— Что это была за стажировка?

— Она длилась почти две недели, организовывала ее российская бизнес-школа RMA — партнер КХЛ. В стажировке принимали участие представители «Атланта», рижского «Динамо», некоторых других структур, которые работают в сфере спорта. В США мы общались с людьми, которые делают тамошний хоккей, хотя шел разговор и об американском футболе, теннисе, посетили теннисный канал. Для меня и начальника отдела маркетинга Лидии Семеновой в первую очередь была интересна хоккейная тема. Для нас было крайне любопытно посетить такие клубы, как «Нью-Йорк Рейнджерс», «Нью-Джерси Девилз», «Вашингтон Кэпиталз». Пообщались с представителями маркетинговых служб, служб по связям с общественностью, побывали на экскурсиях на аренах, где проводятся матчи НХЛ. Это колоссальный опыт. Уже в прошедшем сезоне многие моменты, которые мы там подсмотрели, были воплощены в ходе матчей, а также в работе маркетингового отдела и пресс-службы.

— НХЛ для нас пока еще не досягаема?

«В некоторых случаях атмосфера, которая царила на «Минск-Арене» во время матчей «Динамо», мне нравилась значительно больше, чем то, что я видел в Америке».

— Это смотря что сравнивать. Мы побывали на нескольких матчах, и нас с Лидией порой посещали смешанные чувства. Когда мы ехали туда, думали: «Это НХЛ, все будет просто ах!» В некоторых случаях атмосфера, которая царила на «Минск-Арене» во время матчей «Динамо», мне нравилась значительно больше, чем то, что я видел в Америке. Под атмосферой я подразумеваю болельщиков, фан-сектор, разнообразные кричалки, степень боления и эмоций. Но надо учитывать, что матчи регулярного чемпионата и матчи плей-офф за океаном — небо и земля. Плюс Нью-Йорк и Вашингтон — не самые хоккейные города, там много других видов спорта. Что касается организации всего процесса, то отличия есть. Северная Америка нас превосходит в этом плане довольно существенно, но расстояние между нами и ими сокращается. В том числе и благодаря таким поездкам. Но нужно учитывать один важный фактор: пока у нас люди не будут готовы платить за билет на хоккей 50 — 70 долларов (и это, поверьте, не самые дорогие билеты), мы не сможем сделать качественный шаг вперед в плане выхода на полную самоокупаемость — тому, к чему мы стремимся. Думаю, если бы североамериканские клубы поместить в наши условия, когда болельщики не готовы заплатить такие серьезные деньги, они бы также испытали очень серьезные трудности. Как говорится, хорошо там, где нас нет.

Ожог, строительство, финская улыбка

— Какие отношения у вас были с вашим непосредственным начальником Игорем Матушкиным?

— Хорошие, рабочие взаимоотношения. Разница в понимании тех функций, которые, на мой взгляд, должен был выполнять я, и теми, что видел он, не мешала мне работать и реализовывать те поручения, которые он мне давал.

— Но вы видели, как руководители переживали последнее время своей работы в клубе, когда в их адрес было очень много критики со всех сторон?

«После периода критики руководство клуба действительно сделало очень серьезную поправку в своем видении дальнейшего развития клуба».

— Мое мнение: после периода этой критики руководство клуба действительно сделало очень серьезную поправку в своем видении дальнейшего развития клуба. Это были не пустые слова, дескать, мы готовы меняться. Тот ожог, который мы получили по итогам сезона, не выйдя в плей-офф (хотя, как мы помним, это было делом нескольких минут), был очень болезненным. И это был тот случай, когда эта болезненность могла принести в дальнейшем положительный эффект. Я видел, что руководство всерьез пересматривало свое отношение. Никто не может работать без ошибок, все их допускают. Главное — свои ошибки исправлять.

— Какие мысли вызывает новое руководство «Динамо» и, в частности, желание клуба заниматься строительством?

— Для меня удивителен этот подход. Мое мнение — каждый должен заниматься своим делом. Хоккейный клуб — работать в той сфере, в которой он существует. Тем более, что направлений для дальнейшего развития в своем хоккейном профиле уйма. Просто существует много препятствий для их реализации. Как мне кажется, нужно как раз сконцентрировать все усилия на том, чтобы эти препятствия преодолеть и воплотить решения в жизнь. А вот когда мы сможем честно сказать себе, что в этой области достигли максимума — выжали все, что могли, построили работу максимально эффективно, — тогда, наверное, и есть смысл искать другие пути для дальнейшего развития. Работая в клубе и видя, насколько профессионально все делалось, будет очень обидно, если имеющийся персонал не удастся сохранить. Предпосылки к этому есть. Когда каждый из этих людей выполняет профессионально ту часть работы, за которую он ответственен, появляется результат. А если всех перемешать, и массажист начнет точить коньки — толку из этого не будет. Интересный момент вспомнился по итогам той поездки в НХЛ. Для нас поначалу было удивительно вот что: у работников тамошних клубов функциональных обязанностей значительно меньше, чем на соответствующих должностях у нас. В этом есть смысл. Пусть человек делает меньше, но так, чтобы не возникло ни одного вопроса к качеству работы. А если навешивать на себя и людей очень много обязанностей, то даже самый хороший работник однажды даст сбой.

— Вы сотрудничали с разными тренерами. Какие остались впечатления от них?

— Благодарю судьбу, что довелось поработать с Мареком Сикорой, узнать его. Это тренер и человек с большой буквы. Те результаты, которые при нем показывала команда, — совершенно не случайны. Он отличный психолог, он чувствовал команду. Вместе с тем никогда не допускал никакого панибратства, всегда держал разумную дистанцию. Он действительно был главным тренером команды. Хейккиля… Кари всегда улыбался, всегда был на позитиве. Но с первых дней и до его прощания с клубом не покидало ощущение, что он был всегда на своей волне. Не могу сказать, что у него получилось выстроить полноценный контакт в команде. Я не беру сейчас в расчет игроков — говорю о персонале. Не могу сказать о Хейккиля чего-то плохого или замечательного, что врезалось бы в память. Конечно, теплые слова хочется сказать в адрес Евгения Попихина. Это — душа команды, он всегда был на большом искреннем позитиве. Это «оп-оп!» его :). На льду, на скамейке он всегда подбадривал ребят: «Оп-оп, давай-давай!» Мы до сих пор это вспоминаем. Жалко было с ним расставаться, но вместе с тем мы понимали, что специалист такого уровня достоин того, чтобы возглавить команду КХЛ. И уже прошлый сезон (особенно Кубок Надежды) показал, что у Попихина все получится, и следующий чемпионат будет еще лучше. Жалко было еще и потому, что он составлял, как мне казалось, отличную связку с Александром Андриевским. Может быть, разбив ее, мы и потеряли что-то, что и помешало нам выйти в плей-офф.

«Позитив Попихина не тот, что у Хейккиля. Было не понять, что означает финская улыбка Кари :)».

Позитив Попихина не тот, что у Хейккиля. Было не понять, что означает финская улыбка Кари :). Когда он пытался на русском объяснить, тоже не всегда было понятно.

Об Андриевском тоже могу сказать только положительное. Прямой мужик. К нему можно подойти с конкретным вопросом и получить конкретный ответ. У меня никогда не возникало с ним конфликтных ситуаций. С ним было комфортно работать и общаться. Леонидыч — хороший тренер, хороший человек. Честный.

Аккумулятор, хоккейный дух, комментатор

— Вы постоянно летали с командой. Какие ныне организационные условия в КХЛ? За пять лет они улучшились?

— Везде все налажено. Но не все города одинаковые, не в каждом есть гостиницы одного уровня. Как ни организовывай, но если в Нижнекамске имеется только одна гостиница под названием «Дом иностранного специалиста», то ничего больше сделать не получится. Выезды прежде всего ассоциируются с бесконечными перелетами, ночными переездами. За три года я налетался столько!.. Совершенно по-другому посмотрел на работу хоккеистов. Многие говорят, мол, что такого — пролетел в чартере, они получают такие деньги! Конечно, люди имеют право на такое суждение. Но быть хоккеистом совсем не так легко, как может показаться. А сделав хоть сто рейсов, все равно страшновато летать. Был случай, когда мы в Череповце заходили на посадку, вокруг был туман, и вдруг самолет резко пошел вверх. Мы кружились, кружились… Ты понимаешь: что-то не так. Там реально страшно было. А еще был момент, кажется, в Ярославле. Мы уже подходили к самолету, и как только подошли к трапу, в самолете вдруг потухли все огни — он просто заглох. Только пилоты лампочкой в кабине светили. Хорошо, что произошло все на земле. Разрядилась какая-то батарея, ее заменили. Мы еще сидели часа четыре в аэропорту. Забавный случай был с Дмитрием Пшенцовым, который отвечает за заточку коньков. Он обычно заходит в самолет, садится и сразу засыпает. Дело было, кажется, в Москве. Нам долго не давали разрешения на вылет, мы просидели где-то полтора часа. Он зашел, сел, уснул, просыпается через 1,5 часа и лезет уже за вещами — собираться на выход. И только потом ему рассказали, что еще даже не взлетали :).

— Тяжело расставаться с игроками, которые уходят из команды?

— К этому привыкаешь — это часть работы. Конечно, чувствуешь, что что-то теряется в твоей жизни. Тем приятнее, когда пересекаешься с этими людьми, даже если есть всего пару минут на общение. Такие мгновения наполнены теплотой и искренностью — это действительно приятно.

— В следующем сезоне вы будете смотреть на «Динамо» со стороны. Какие будут чувства, ведь команда существенно поменяется?

— Буду болеть за тех ребят, которых знаю. В этом плане могут возникнуть определенные сложности. Не знаю, как сложится моя карьера. Если когда-нибудь доведется комментировать матчи с участием минского «Динамо», мне будет непросто, цчитывая мое хорошее отношение к ребятам.

— Чего ждете от «Динамо»?

«Почему некоторым клубам, которые вбрасывают огромные деньги, несопоставимые с нашими, не удается оправдать эти средства? Тому же СКА, например».

— Что клуб не растеряет то, что наработано за три года. Сделано немало. Не буду говорить о своих ощущениях относительно перспектив, скажу лишь о своих желаниях. Сохранить как минимум то, что есть сейчас, будет непросто. Говорю не только об организации дел, но и о том хоккейном духе, который сложился в клубе за эти годы. Традиции очень важны. Почему некоторым клубам, которые вбрасывают огромные деньги, несопоставимые с нашими, не удается оправдать эти средства? Тому же СКА, например. Хоккейный клуб — это не только деньги, игроки и тренеры. Это связи, которые нарабатываются не один сезон, это желание играть за свою команду, патриотизм, который не может возникнуть на пустом месте. Патриотизм — это когда ты играешь за ребят, которые стоят за пределами льда, за тех, кто пришел на трибуны, кто работает на тебя, вкладывает в тебя свои силы и труд. Эти связи строятся не один сезон, а разрушить их легко.

— Сейчас вы наслаждаетесь отдыхом, а что дальше?

— Потихоньку начинаю осознавать ситуацию, заниматься поисками работы. Не знаю, в какой сфере удастся ее найти, где мои знания и опыт будут востребованы. Конечно, хотелось бы продолжить хоккейную работу. Вместе с тем, работая в «Динамо», нередко чувствовалось желание творить, работать в качестве комментатора. И те немногие моменты, когда ребята с «Беларусь-2» приглашали присоединиться к репортажу, доставляли настоящее удовольствие. Посмотрим, что получится…

Комментарии

Возможно, ваш комментарий – оскорбительный. Будьте вежливы и соблюдайте правила
  • По дате
  • Лучшие
  • Актуальные
  • Друзья