Блог Heavy bald

Геннадий Левчук: «Большого начальника в Жукове я не вижу. Левникову он явно уступает»

Бывший рефери высшей лиги рассказывает Никите Мелкозерову о предвзятости, двойных стандартах, сдаче нормативов в отсутствие камер и прочих особенностях белорусского судейства.

– Сейчас вы не судите ни в одной из лиг. Почему?

– Долгая история. В декабре прошлого года я отработал матч высшей лиги БАТЭ – «Гомель». На данный момент это последняя игра в моей карьере. После началось межсезонье, подготовка к нынешнему чемпионату. Я был настроен на прохождение тестов и вылет на сборы в Турцию. Меня вызвали в Минск на медосмотр. Прошел медосмотр. Предложили сдать нормативы. Сдал нормативы. Тест Купера, если знаешь, что это такое.

– 2800 метров за 12 минут?

– Да, я пробежал 2950, но это не столь важно. В принципе, это достойный показатель для судьи высшей лиги, который дает право лететь на сбор. Проходит день – я узнаю, что меня нет в списках. Позвонил один знакомый судья, рассказал об этом. Обратился в федерацию за разъяснениями. В списках меня действительно не оказалось. Хорошо, я поехал в Минск к Андрею Михайловичу Жукову. Беседовали в течение часа. Я спрашивал: «Что произошло, Андрей Михайлович? Я сдал нормативы, прошел медосмотр, а теперь не лечу на сбор». Он отвечал, что хочет посмотреть молодых, что знает меня.

Разве такое может быть? Знаешь, молодым футболистам иногда говорят: «Команда летит в Турцию. А ты давай, здесь потренируйся. А я потом прилечу, посмотрю на тебя». Это стандартная отмазка. Жуков поступил со мной примерно так же. Тогда я спросил прямо: «Так что, высшую лигу я судить больше не буду?» – «Я не выбрасываю тебя из высшей лиги. Мы вызовем тебя на белорусские сборы».

Стал ждать сборов. Ни звонков, ничего. Пришел март. Список судей высшей лиги уже утвержден. Моя фамилия – в списке судей первой лиги. На каких основаниях, я не знаю. Два года тому назад меня тоже перевели в первую лигу. Но сделано это было на основе результатов сборов. А не просто так. И вот в марте мне на почту сбрасывают распорядок учебно-тренировочного сбора. Один день в Минске. По сути, только сдача нормативов. Я ничего не понимаю, но еду в Минск. Высшая лига уже играла. 8 апреля мы сдавали нормативы. Шесть коротких отрезков. И потом – 20 длинных на время.

Короткие я пробежал нормально. Но с длинными не заладилось. После двух кругов сошел с дистанции. Переоделся, подошел к Андрею Михайловичу. Официальный порядок такой: не сдал нормативы, приезжаешь пересдавать после окончания первого круга чемпионата. Жуков говорит: «Так это ж только летом». – «Ну, летом, значит, летом».

– Погодите, говорят, некоторые судьи пересдают тесты через две недели после неудавшейся попытки.

– Я был готов поступить согласно правилам. А правила гласят, что судьи пересдают нормативы, если вести речь о первой лиги, после окончания первого круга. Жуков сказал: «Хорошо, приезжай летом». На следующий день обратился в брестский травмпункт. Все официально. Мне дали справку, которая свидетельствует о повреждении связок коленного сустава. Это моя старая травма дала о себе знать.

И тут утверждают списки на первую лигу. Меня там нет. В списках второй лиги – тоже. А порядок такой. Если ты сдавал тесты с судьями первой лиги, не сдал их, но готов снова попробовать летом, тебя все равно вносят в список. Но порядка нет. Я мог, как многие, сдавать тесты в обход правил по прошествии двух недель. Или сразу после лечения. Это практикуется руководителями нашего судейского департамента.

Пойми, я 14 лет занимаюсь судейством. Мне это нравится. Честно прошел все этапы от помощника, от второй лиги до рефери в высшей. За 14 лет я ни разу не завалил тесты. Дебютный раз случился в нынешнем году. Был готов подождать полсезона. Тем более события нынешнего года дали мне понять, что своим человеком в белорусском судействе я не являюсь. Но даже этих шести месяцев мне не дали.

– Вы считаете, руководители департамента судейства и инспектирования искали повод выкинуть вас?

– Я считаю, можно говорить о предвзятом отношении ко мне… Перед формированием списка судей первой лиги состоялось заседание соответствующего комитета. На встрече также рассматривался перечень арбитров, которые отстраняются от работы. В этот перечень попал и я. Четверо представителей департамента проголосовали против меня. Двое – за.

– Что за представители?

– Я знаю их. Но не считаю нужным называть. Скажу лишь, что директор департамента был против меня. Заседание прошло. Но после я очень долгое время не мог добиться выписки о его итогах. «Пожалуйста, вышлите мне на почту документ. Хочу видеть его». Созвонились с Жуковым. Говорю: «У меня есть документ, подтверждающий мою травму». – «Лечись». – «То есть я не буду судить, даже если сдам тесты, когда вылечусь?» – «Нет». – «Почему?» Он не нашел что ответить. Некоторое время молчал в трубку.

Если надо, могу приехать пересдать нормативы. Но почему-то мне этого нельзя, а другим можно. Подобное не однажды позволялось, например, Станиславу Савицкому. Человек не сдал тесты в Турции вместе с высшей лигой, а потом пересдал их вместе с первой уже в Беларуси. И теперь судит в «элите»… Вопрос: если у меня нет работающих в Доме футбола родственников, я становлюсь чем-то хуже? Если я не связанный никак с футболом человек из Малориты, то об меня можно ноги вытирать? Я, конечно, понимаю, что при нынешней власти я больше не появлюсь в судействе, но молчать об этом не могу.

И вот еще что. Почему-то в нашем футболе судьи все время сдают нормативы без камеры. Запись не ведется вообще. Этот вопрос меня давно волновал. Чего люди боятся? Что скрывают? Показывайте, кто не добегает, сколько не добегает. Просто, наверное, без записи проще решать вопросы. Проблем меньше.

– В нашем судействе ведь есть и другие родственные пары.

– Я не могу сказать чего-то про других. Не имею вопросов… Кстати, вот еще тема. Как у любой организации, у департамента судейства и инспектирования есть регламентирующие документы. Есть порядок перевода судей из одной лиги в другую. Например, если я в течение сезона получаю за матчи три двойки, то автоматом понижаюсь в классе. Такое правило, закон. Не придерешься. Но трех двоек у меня не было. Но теперь я вообще не сужу. И причины мне неизвестны.

Жуков дал понять, что, выздоровев, я не получу назначений на матчи высшей лиги. Был задан мой уточняющий вопрос: «Что вы – глава департамента – предлагаете?» – «Мы тебя отстраняем на год». Помнишь, про выписку заседания говорили?

– Помню.

– Читаю ее. Там ни о каком отстранении на год речи не ведется. Официальный документ с печатью о решении судейского департамента. Написано об отстранении, без указания срока. Спрашивается, чему верить: документу с печатью или главе департамента? Я выбираю документ. Но тогда очередной вопрос: кто кого обманывает?

Я, как и все нормальные люди, ценю правду и определенность. Если кто-то хочет перевести меня в первую лигу, чтобы я в высшей никому не мешал, так позвони. Вызови на нормальный разговор. Компромисс найдется. А вся эта возня за спиной – это некорректно. Люди могут быть случайными после трех лет в сфере, но не после 14-ти.

– Насколько в вашей сфере развито протежирование?

– Сейчас такого нет. Наличие сильного судьи не обеспечивает региону продвижения. Может быть, раньше что-то подобное и происходило. У нас в Бресте, допустим, работали Константин Дайлид и Сергей Шмолик, чей авторитет сказывался. 

– В нынешнем судейском комитете есть представитель Брестской области?

– Нет. Нет представителей Брестской и Гомельской областей.

– Это справедливо?

– Я считаю, что нет. Наверное, должен быть в комитете человек, который способен защитить своих судей. А так… Тем же макаром, что со мной, можно поступить с любым арбитром. Захотели – выкинули. 

– Предположим, есть предвзятость. Но чем вы обидели Жукова?

– Не знаю. Но при Николае Левникове все было нормально.

– Тогда вы входили в топ-5 белорусских судей.

– Да. Я чувствовал поддержку. И вообще атмосфера была более здоровой. Ничего не происходило за кулисами. А теперь мне старшие коллеги часто рассказывают, как работники департамента судейства и инспектирования ходят по Дому футбола и говорят вслух про ребят: «Да это не судья!» Что это такое?

– Как было при Левникове?

– Честно и открыто. Ты отсудил игру. В любом случае тебе звонит Левников. А не только в случае ЧП… Если что-то не так, человек высказывается. Вы обсуждаете моменты. После Левников говорит: «Все. Готовься. На следующий тур едешь». Это мотивирует. Настроение сразу меняется. А теперь ничего непонятно. Хорош ты или плох – судишь все равно два матча в месяц. Максимум – три.

– И все равно, зачем Жукову чехлить вас?

– Об этом можно только рассуждать.

– Рассуждайте.

– Наверное, Жукову не нравится, как я сужу. У нас с Андреем Михайловичем отношения не заладились со старта его работы в должности главы департамента. В первом сезоне у меня не получилась одна игра. Жуков не простил. После стал относиться ко мне с недоверием. Он мне как-то сказал: «Извини, но я тебе любую игру высшей лиги дать не могу. Я не уверен, что ты с ней справишься». Вот отсюда и предвзятое отношение… А другие рыгают на тестах и валяются на траве, умоляя оставить их в высшей лиге. И таких людей тянут за уши.

– Допустим. Какие еще примеры двойных стандартов существуют в нашем судействе?

– Ну, основной пример – это позволение пересдавать нормативы не в срок. Наверное, это человеческое отношение к некоторым судьям. Ну, я так это понимаю. Согласись, по-человечески же. Арбитр получил травму, приезжает, залечившись, сдает. Но когда тебе даже шанса не дают, начинаешь задумываться. В моем понимании, это нормально, когда ты знаешь причины своего отстранения. А я не знаю. И вот сижу и теряюсь в догадках… Знаешь, что мне предложил Жуков?

– Что?

– «Суди область, суди лицензирование. Если через год брестская федерация футбола рекомендует тебя, мы рассмотрим вариант твоего возвращения»... А я не хочу этого. Почему я должен начинать все с самого начала? Согласиться на предложенный Жуковым вариант – значит, признать, что ты – никто.

– Вы ведь понимаете, что после этого разговора вашей судейской карьере точно настанет конец?

– Да. Правда, может случиться чудо, если Жуков перестанет работать в Доме футбола. У него идет последний год контракта. Потом будут перевыборы. Не знаю, как они завершатся… Вот я приехал к Жукову на разговор. Говорю: «Может, я и поплыл в каких-то эпизодах. Но вы же руководитель. Почему вы не можете, как Левников, разобраться в моей ситуации, попытаться меня поддержать?» А Жуков мне: «Тебе не ко мне, а к психологу нужно обратиться». – «А зачем вы тогда? Руководитель – это не просто в кресле сидеть, решения принимать. Это еще и работа с людьми. Психология»… Я адекватный человек, и отвечаю за каждое свое слово. Бояться мне нечего. А что будет дальше, жизнь покажет. Но честно, большого и справедливого начальника в Жукове я не вижу. В сравнении с Левниковым он явно уступает.

– Чем был хорош Левников?

– Левников – глыба. Он занимался подчиненными. Вкладывал в них свои знания. Да, был жестким, да, как говорится, пихал. Но все делал профессионально. Ругая человека, Левников все равно находил возможность для его мотивации. А Жуков использует одни лишь упреки. Тонкости и умения находить баланс ему не хватает. Руководить – это все-таки наука. При Жукове судить я точно больше не буду. Да и не хочется.

При Левникове же у нас было 19 судей высшей лиги. И всем находилась работа. А теперь все поменялось в худшую сторону. И статус наш понизился.

– Почему?

– Предыдущий руководитель белорусского судейства никого не слушал.

– Кого слушает нынешний руководитель?

– Не знаю… Возвращение Юрия Станиславовича Савицкого в федерацию для меня показательно. Юрий Станиславович ведь когда-то руководил судейским комитетом. Думаю, Андрей Михайлович прислушивается к нему. А про статус… Левников всегда принимал решения самостоятельно. Люди пытались заходить к нему в кабинет, и выходили оттуда сразу же. Он был независимым.

Плюс мы психологически были лучше подготовлены. Левников выражал готовность защищать судей. Поддерживал их. Хотя при этом легко обсуждал нашу работу в СМИ. Порой было жестоко, но справедливо. И общением с журналистами он повышал лояльность к нам. Глыба! Когда пришел Жуков, мы думали, будет проще. Ну, свой, только-только закончил. А получилось все наоборот.  

Честно, я сам толком не могу понять, что происходит в нашем судействе. Вот тебе пример. Жуков как-то назначил меня на матч «Динамо» (Минск) – «Витебск». Я поставил неоднозначный пенальти. Правда, до этого не работал месяц. Ни одного матча, ни одной из лиг. Физически-то я был готов…

– Вы хотите сказать, что вас этим назначением подставили?

– Есть такое ощущение. Но это только предположение. Не могу утверждать. Моя ошибка состоялась в том, что я не отказался. Хотя… Как бы потом повел себя Жуков: «Я даю ему матчи, а он отказывается?» Это палка о двух концах.

– Вы ведь работали с Жуковым, когда Андрей Михайлович еще судил. Может, между вами что-то произошло в те времена?

– Помню, я ему помогал во время сборов. Работал на линии. Матч «Динамо» (Брест) – «Звезда-БГУ». В одном эпизоде защитник выбивал мяч и попал мне в палец. Палец сломался. Я – молодой, у меня амбиции, ответственность, плюс шок – досудил до конца. После игры подбежал в центр поля. Жал Жукову руку. Он: «Что с тобой? Бегом к медикам!» Потом я не сдавал нормативы. По объективным причинам. В гипсе находился.

Но мы нормально общались. Жуков ведь сам очень не любил нормативы. Тяжело они шли у Андрея Михайловича. А при Левникове мы стали сдавать тесты почти каждый месяц. Раньше – реже. До Левникова сдавали перед сезоном, в середине и после. Три раза. Новый руководитель ужесточил процедуру контроля физического состояния. Потом он передал правление Андрею Михайловичу, который снова-таки не любил нормативы, но мы на удивление стали (помимо основных тестов) бегать еще и тест Купера перед сезоном.

– Вы – первый человек, с которым не сложилось у главы судейского департамента?

– После Левникова осталось очень много молодых судей. Они работали в первой и второй лигах. Вот, например, Виктор Вербицкий из Кобрина. Парню сейчас 30 лет. Он успешно сдал нормативы. Но после этого не попал в списки судей.

– Вербицкий – это, человек, который заведовал аквапарком?

– Да. Витя приехал к Жукову и так же, как и я, не получил никакого адекватного объяснения. Но воспринял все проще. Просто посмеялся – и уехал… Кстати, когда встречались с Жуковым, он сказал мне, что я во время нормативов демонстративно сошел с дистанции. Не понимаю, в чем заключалась моя демонстрация. Я прыгал, кричал, махал руками, что-то кому-то объяснял? Я не совершил действий, которые бы противоречили нормальному поведению.

Полагаю, основным доводом в пользу моего вывода из списка судей было мое придуманное Жуковым демонстративное поведение. 

– Среди белорусских судей только вы недовольны руководителями?

– Не знаю. Но думаю, что я не один такой. Хотя понимаю ребят. Если они выскажут свое недовольство… Ну, вместо четырех матчей станет два. И в лигах похуже. Ребята это понимают. Берегутся.

– Что сейчас из себя представляет белорусское судейство?

– Существуют двойные стандарты, предвзятое отношение. Думаю, по назначениям видно, у кого и как идет карьерный рост. Посмотрите, кто работает на трансляциях, на топовых матчах. Все станет ясно. Есть каста людей, которые считаются лучше остальных. Они судят большую часть матчей. Еще есть средний класс. Ребята судят поменьше. В эту группу, что удивительно, входит рефери, который не так давно становился лучшим арбитром страны. Существует и низшая каста. В прошлом году ее представлял и я. Мне дали пять игр высшей лиги. Ну и еще сделали подарок на прощание – матч БАТЭ – «Гомель».  

– Дайте понять, что вы теряете с судейством?

– Часть жизни. Это мое хобби.

– Вы зависели от судейства финансово?

– Когда начинал судить, в какой-то мере да. Но теперь у меня есть свое дело. Занимаюсь дверями, натяжными потолками. А судейство – это хобби. Но очень важное для меня. Игры, адреналин – это здорово.

– Как сейчас оплачивается судейский труд?

– За матч в высшей лиге рефери получает три миллиона. Но есть порядок выплаты. Два миллиона с условием положительной оценки и налогом в 13 процентов отдаются судье. Миллион – уходит в бонусы, которые выплачиваются по итогам первого круга. То есть идет накопление. Обычно за месяц рефери работает два матча высшей лиги и один первой.

Матч первой лиги – миллион двести с налогом. Вторая лига… Не помню. Что-то вроде девятисот тысяч. Идеальный расклад на месяц – два матча в высшей лиге, два в первой. Если постоянно судить, можно зарабатывать. Но это не кормушка, это риск. Поэтому я и не хотел финансово зависеть от футбола.

– Что скажете о взаимоотношениях между судьями?

– Мы сильно насторожились после появления Левникова. Пришел совершенно незнакомый человек. Такой… Дядька. Басил, указывал всем, что делать. Думаю, некоторое опасение по поводу Левникова нас объединило. Честно признаться, на первом турецком сборе мы вообще не понимали, чего он хочет. Но после все наладилось. И Левников оказался человеком, способным объединить коллектив. Мы с ребятами стали более сплоченными.

– А теперь?

– Когда меня повычеркивали отовсюду, из иногородних судей позвонил только Виталий Севостьяник. Плюс позже немного пообщались с Лешей Кульбаковым. Какого-то корпоративного объединения сейчас нет. При Левникова мы были дружнее. Правда, живем без подлости. Гадкого отношения нет. Если кто-то звонит и просит, допустим, переговорное устройство, то все находят способы его передать.

– В высшей лиге некомплект переговорных устройств?

– Ломаются. Когда пришел Левников, было одно переговорное на две-три бригады. А когда начинаются все эти передачи, что-то по-любому ломается. В прошлом сезоне из пяти игр я слышал ассистентов только в одной. БАТЭ – «Гомель»… Есть же у нас еще и инспектора. После матча могут бегать по федерации и спрашивать: «Что ему поставить?» А вердикт о негативной оценке должен объявляться сразу же по прошествии игры. Это правило. После игры «Белшина» – БАТЭ человек не знал, как аттестовать мою работу. Звонил мне восемь раз, спрашивал. Я отвечал: «Вы же работали. Вы все видели. Ставьте». Не надо мне звонить. Тем более сразу после матча мы общались с тем инспектором. Говорю: «Скажите, было хоть что-то хорошее в моей работе?» – «Хорошее в твоей работе – это то, что ты хороший человек».

– Давайте как-нибудь позитивно закончим. Вспомните игрока, с которым вам – судье – было приятно работать?

– С Виталием Родионовым всегда приятно. Произошел какой-то момент. Родионов никогда не станет лететь на тебя с матом. Подойдет спокойно. Задаст вопрос. Попытается, насколько это возможно в условиях игры, разобраться. Плюс готов поддержать. Жестом или действием. Мне кажется, у Виталия хорошие человеческие качества. Приятно с такими ребятами. У меня вообще матчи БАТЭ хорошо складывались. Анатолий Капский ко мне в судейскую никогда не ломился. И вообще никто не ломился. Или это просто так сложилось, как любит говорить Жуков… Но это ценно. Ведь большинство судейских скандалов происходят в играх с участием борисовчан.

Фото: fcbate.by, Яков Терешенков, Иван Уральский

Автор

Комментарии

  • По дате
  • Лучшие
  • Актуальные
  • Друзья