Блог Heavy bald

Умару Бангура: «Если вы увидите всю мою обувь, то подумаете, что я ненормальный»

Главный защитник столичного «Динамо» рассказывает Никите Мелкозерову о вирусе Эбола, минском шопинге, народной любви в Сьерра-Леоне и сорвавшемся переходе в АПЛ.

Брюс Уиллис

«Динамо» только-только начало готовиться к сезону.

– Да, нас ожидает очень-очень долгое межсезонье. Январь, февраль, март. Только в апреле начнем играть постоянно. Реально долгая подготовка. Очень-очень. Это главное отличие Беларуси от тех стран, в которых я раньше выступал. Но профессиональный футболист должен адаптироваться к любым требованиям. Конечно, три месяца без официальных матчей – это немного нудно. Все-таки хочется играть как можно больше, но я ничего не могу с этим поделать. Так что все окей.

Как вы провели отпуск?

– Нормально. Обычно стараюсь попасть домой, увидеть родных, друзей, знакомых, а потом отправиться в путешествие в какое-нибудь новое место. Вот во время недавнего отпуска ездил по Европе. Париж, Амстердам, другие города. Очень понравились. Реально сильные впечатления. Хотя главное воспоминание об отпуске, конечно, оставляет его необычность. Я, наверное, впервые за многие годы не поехал домой в Сьерра-Леоне. Все из-за вируса Эбола. Его никак нельзя контролировать. Поэтому я был вынужден перестраховаться. Все-таки дома ко мне приковано повышенное внимание, вокруг постоянно много людей – вот прям люди-люди-люди. Так что осторожность была абсолютно не лишней.

Что касается вируса Эбола, то телевизионщики позволяют себе реальный перебор. Как будто это не новости, а какой-то сериал или реалити-шоу

Да, мне жаль, что так получилось. Но я ничего не могу поделать. Помню, как начались все эти неприятности. Мы отыграли домашний матч за сборную и после разъехались. А через месяц появилась новость, что в стране обнаружены случаи заражения вирусом. Следующий матч сборная проводила на выезде, так что в Сьерра-Леоне мы с ребятами даже не летали. При этом у моих родителей и друзей все нормально. Они рассказывают, что на самом деле ситуация не такая уж и страшная. Просто надо меньше смотреть телевизор. Там слишком драматизируют происходящее. Серьезно – слишком много эмоций. Реальный перебор. Как будто это не новости, а какой-то сериал или реалити-шоу. Да, в деревнях и бедных районах есть кое-какие проблемы, но в столице, где живет мое окружение, уровень жизни повыше. Там все нормально. Правда, и внимания, как я говорил выше, намного больше. Поэтому свой отпуск я и провел в Минске и других городах.

Вы уже год живете в Минске. Изменили как-то свое мнение о городе?

– Мне не на что жаловаться. Минск – приятное место. Я люблю этот город. Здесь живет большое количество хороших людей, некоторые из них стали моими друзьями. Это и студенты из африканских стран, и ребята, которые раньше играли или играют здесь в футбол. Например, мы очень хорошо общаемся с камерунцем Ебобиссе Молли. Он мой лучший минский друг. Молли уже десять лет живет в вашей стране. Все тут знает. Естественно, он очень сильно помогает мне и делает мою белорусскую жизнь максимально комфортной. Все отлично. После тренировок я могу остаться дома, посмотреть футбол или какой-нибудь фильм. А если скучно, звоню ребятам – и мы выбираемся куда-нибудь тусоваться. Кафе, рестораны, клубы – в Минске есть, где отдохнуть.

Я слышал, в Беларуси далеко не все болельщики спокойно относятся к такому роду отдыха футболистов. Но это вопрос профессионализма. Если ты профессионал, то четко знаешь, что тебе можно, а что нельзя, и делаешь правильные вещи.

Что вы вкладываете в понятие «профессионал»?

– Самое важное – это способность подтверждать свой уровень на поле. Все, что происходит вне поля, – мое личное дело. Мое свободное время. Мое и только мое. Я его заработал и заслужил. Могу распределять его по своему усмотрению. В рабочее время я никогда не позволю себе заниматься какой-нибудь ерундой. Но как только тренер объявляет выходной, все – я босс, я решаю, как мне жить. И при этом никогда не забываю о самоконтроле. Знаю, что и когда можно себе позволить.

Вас узнают в минских клубах?

– Да. Просят сфотографироваться. Все-таки раздавать автографы в клубе, где все толкутся, довольно неудобно. А фото – окей. Мне только не нравится, когда люди в клубе заводят долгие разговоры. Ну, вы представляете картину: везде бахает музыка, ты наклоняешься к человеку, пытаешься расслышать, что он там говорит, напрягаешься... Да, это немножко раздражает :). А в остальном, все нормально.

В Сьерра-Леоне вы привыкли к большему вниманию?

– Ситуация следующая: как только человек становится игроком национальной сборной Сьерра-Леоне, его узнает вся страна. Вся-вся-вся. Очень простой способ стать популярным. В моей стране люди реально любят футбол. В Сьерра-Леоне проживает чуть больше пяти миллионов человек. И на каждый матч сборной собирает 50-60 тысяч зрителей. Некоторые наши тренировки собирают аудиторию в 10-15 тысяч. Серьезно. Просто сумасшествие. Люди показывают, что любят футбол. Мы – игроки национальной сборной – действительно популярны в Сьерра-Леоне. Вот поэтому и не лечу домой, пока там Эбола. Я просто не могу остаться не замеченным.

Вы в Сьерра-Леоне, как Брюс Уиллис в США?

– Типа того. Я не могу просто так пройтись по улице. Ко мне подходят болельщики. Просят фото, автографы. Иногда мы просто общаемся. Порой мне сигналят проезжающие мимо машины. Журналисты стабильно встречают в аэропорту с камерами, когда я прилетаю домой. Все меня знают в Сьерра-Леоне. Это приятно. Такое внимание заставляет меня думать: «Парень, ты делаешь правильные вещи, продолжай». Болельщики говорят мне приятные слова и это заставляет не только подтверждать свой уровень, но и становиться лучше. Люди из Сьерра-Леоне дают мне любовь и мотивацию.

И как после такого вы чувствуете себя в не самой футбольной Беларуси?

– Ну, некоторое расстройство есть, ведь каждый футболист любит хорошую атмосферу. Но надо понимать, что не везде в этом плане все отлично. Способность адаптироваться к условиям страны, в которой ты играешь, – часть профессиональных обязанностей. И нельзя забывать, что в моем деле на первом месте стоит футбол. То, что я показываю на поле. Да, хочется, переполненных трибун, но их отсутствие не отменяет главного принципа: сперва игра, а потом – все остальное. Очень просто.

Норвежцы любят футбол больше, чем белорусы

При этом в Беларуси мне очень понравилось играть против БАТЭ в Борисове. Я говорю конкретно о нашем первом матче в прошлом сезоне. Когда вышел на поле, увидел современный стадион, большое количество людей, вспомнил Норвегию. Да, «Борисов-Арена» – очень крутое место, мне нравится. Но вообще, норвежцы любят футбол больше, чем белорусы. Трибуны обычно заполняются на 60-70 процентов. Понимаю, в Беларуси ситуация немного другая. Но при этом я очень ценю болельщиков «Динамо». Пусть ребят и немного, но их поддержка и любовь ощутимы. Это очень приятно.

Помните, как во втором борисовском матче с БАТЭ тайме не пустили к воротам Виталия Родионова?

– Помню. Отличный эпизод :). Это же главный матч в белорусском футболе. Много-много внимания. Максимальная концентрация. Круто было. Обе команды завелись. Хотели победить. Конечно, я не мог позволить нападающему пройти к нашим воротам. Ведь во время матча с БАТЭ ты должен постоянно быть готов к сложностям. И в том эпизоде я просто справился с подобной сложностью, выполнив свою работу.

Без фола?

– Ну, конечно :). Я слышал, люди говорили, будто меня надо было удалять. Но это просто потому, что в Беларуси у БАТЭ больше болельщиков. Вот им и кажется, будто я виноват. Но ничего там не было на самом деле.

Маленький монстр

Помните свой первый день в Беларуси?

– Помню, что меня поселили в гостиницу «Виктория». А до того был аэропорт. Честно, увидев его, я немного расстроился. Все-таки аэропорт – это ворота в страну, ее лицо. А тут такая серость... Не помню своих мыслей, но я сразу признался агенту, что пока мне не очень нравится. Он принялся успокаивать: «Расслабься. На самом деле тут мило. Поехали, покажу». И действительно он оказался прав. Пока мы ехали, мое настроение улучшалось. Я впечатлялся все больше и больше. Серьезно, ведь после аэропорта настроился на худшее. А оказалось, что город очень красивый. Честное слово, от аэропорта и города испытываешь совершенно разные эмоции. Тут очень чисто. Прям как в больнице. Раньше мне казалось, что в Норвегии суперчисто. Но Беларусь в этом плане круче.

Позвонил президент «Кристал Пэлас»: «Умару, мы сделали все, что могли. Но ребята из «Хеугессунна» не хотят тебя отпускать. Прости»

Я впервые приехал сюда в декабре. Да, город меня порадовал, но я ходил по нему и думал: «Мой Бог, как же холодно!» К тому же было очень снежно. Я делал шаг – и проваливался чуть ли не по колено. С ума сойти! У меня ни один чемодан не ехал. Снег жевал колесики. Только сумки попортил. Да, Норвегия – холодная страна. Но в Беларуси я познал новое измерение мороза :). Думаю, тут у вас холоднее.

Как вы в принципе отреагировали на предложение переехать в Беларусь?

– Вообще, я знал, что есть такая страна – Беларусь. Но, понятное дело, после полученного предложения начал гуглить детали. В итоге ваша страна вживую оказалась лучше, чем в гугле :). И теперь у меня тут все окей. Знаете, я жил в Англии, в Норвегии, самой дорогой стране Европы, и после всего этого могу сказать, что в Беларуси хорошо.

Вообще же, последние мои месяцы в Норвегии походили на драму. Я был конкретно не в порядке. Много-много думал и сильно злился на руководителей «Хеугессунна». Дело в том, что примерно в июле меня позвали в английскую премьер-лигу. Ну, это же здорово. И для клуба, считаю, неплохо. Команды в Норвегии не особо крутые, чтобы не гордиться трансфером своего игрока в такой серьезный чемпионат, как английский. И все вроде было хорошо. «Кристал Пэлас» предлагал мне контракт. Моя мечта могла осуществиться. Но люди из «Хеугесунна» сказали: «Не-не-не, ты не поедешь. Мы боремся за место в Лиге Европы. Ты важный игрок. Помоги нам». Я в ответ обалдевал и подумал: «Вы что, с ума сошли? Вы не понимаете, какое вам сделали предложение?» Англичане как раз искали игрока моего амплуа. Шла предсезонка. Мне бы хватило времени для адаптации. Но... После позвонил президент «Кристал Пэлас»: «Умару, мы сделали все, что могли. Но ребята из «Хеугессунна» не хотят тебя отпускать. Прости»...

Понимаете, я три года играл за эту команду. Был одним из лучших в ее составе. Сделал много полезного для этих ребят. А они пожалели мне каких-то трех месяцев... В общем, не отпустили. Три месяца я провел в депрессии. А это не дело. Для того, чтобы играть в футбол, я должен быть в полном порядке. А я был совсем не в порядке. Не мог толком сфокусироваться на игре. Пытался как-то успокоить себя мыслью, что смогу переехать в Англию в конце норвежского сезона. Но как раз в это время в «Кристал Пэлас» уволили тренера. Новый не стал брать меня в расчет... В общем, вот такой подарок сделал «Хеугессунн». Я перестал чувствовать себя там комфортно. Контракт закончился. Мне поступило несколько предложений, из которых больше всего понравилось минское. Я собрался и поехал.

В остальном же, если попытаться забыть неприятную историю с моим не состоявшимся переездом, в Норвегии все было окей. Меня очень хорошо знали, часто узнавали на улице. Серьезно, было довольно много внимания. Хеугесунн при этом – приятное место. Норвежцы любят там отдыхать. Плюс они почти все знают английский язык. 80 процентов населения примерно. Потому в Норвегии у меня было больше друзей, чем в Беларуси. Просто в Минске мало кто говорит по-английски. И это ограничивает мою свободу. Я передвигаюсь по городу только с кем-то. В одиночку – нет.

Вы учили норвежский?

– Нет. Но если рядом заговорят два норвежца, я что-то пойму. Правда, если рядом заговорят два белоруса, я в очередной раз подумаю: «Какой же сложный у них язык». На тренировках мне помогает клубный переводчик. А так я говорю только по-английски. Русским практически не пользуюсь. С белорусскими ребятами из «Динамо» мы общаемся на смеси русского, английского и жестов. С легионерами – на английском. Мы много контактируем с сербскими ребятами. Нико и Адам – отличные парни. Хорошо ладили с Фигередо. У него не очень хороший английский, но мы понимали друг друга. Соседствовали c Эрнаном и много общались. Жаль, он уехал. Кстати, Диоманде тоже рядом живет. Я – на втором этаже, он – в этом же подъезде на шестом. Да, Дио пока тут. Правда, я не знаю, как у него идут дела с поиском новой команды.

Когда Дима Молош играет в футбол, то, такое чувство, хочет убить каждого на поле. Правда, я его все равно обожаю :)

А еще у меня в «Динамо» есть «брат» – Удожи :). Мы вместе живем на сборах, вместе ездим на тренировки, вместе тусуемся. Для нас обоих английский – родной язык. Да, есть некоторые местные отличия. Но мы друг друга понимаем.

Чигозе Удожи: «Люди в Минске просят сфоткаться, а потом спрашивают, кто я такой»

Чем сьерра-леонский английски отличается от нигерийского английского?

– О, это трудно объяснить. Нужно слушать и сравнивать на протяжении некоторого времени. Просто нигерийцы говорят на английском совершенно по-особенному. Это так называемый ломанный английский. У них очень большая страна. Там сильно развита киноиндустрия. Почти вся Африка смотрит фильмы, которые снимают на Родине Удожи. Получается, люди из разных стран слушают и пытаются говорить, как нигерийцы. На ломанном английском. Честно, иногда, когда начинаю общаться, люди думают, будто я из Нигерии. Хотя в Сьерра-Леоне быстро адаптируюсь и возвращаюсь к привычному для нашей страны произношению.

Удожи не предлагал вам сделать такую же прическу, как у него?

– Нет-нет-нет. Удо в этом плане сумасшедший. Вообще. Он из того типа людей, которые все время счастливы. Когда Удожи веселится, Стайки в огне. Да и любое другое место в Беларуси или мире :). Человек никогда не молчит. Никогда-никогда-никогда. Кстати, еще в плане эмоций мне очень запомнился наш бывший капитан Дима Молош. Он сумасшедший! Но не как Удоджи, по-другому. Когда Дима играет в футбол, то, такое чувство, хочет убить каждого на поле. Правда, я его все равно обожаю. В такие моменты мне иногда даже становилось смешно. Играешь себе двусторонку на тренировке, а слева от тебя бегает маленький монстр и постоянно орет на всех :).

А так в «Динамо» очень много тихих ребят. Не говорю, что это плохо или хорошо. Все же я сам довольно спокойный человек. Не знаю, почему так получается. Наверное, просто я очень много думаю о футболе. Допустим, за пару часов до матча до меня уже нельзя достучаться. Полностью ухожу в себя и начинаю прокручивать в голове возможные игровые эпизоды: «Так, что я буду делать, если нападающий уберет мяч под опорную ногу? Ага. А если попытается уйти от меня на скорости? Наверное, вот так». Думаю-думаю-думаю. И это очень сильно помогает. Ты выходишь на поле полностью готовым. В голове имеется куча вариантов возможных действий. То есть у меня уже есть план на игру.

Как вы общаетесь на поле с партнерами по обороне, если не знаете русского?

– На поле проблем возникает меньше всего. Во время игры ты просто читаешь движения. Что-то делаешь на опыте. Поймите, успех на поле не зависит от знания языка, он зависит от того, как хорошо ты думаешь и видишь поле и перестроения. В плане коммуникации нужно просто знать имя своего партнера. Все-таки любой человек, если услышит, что к нему обращаются, обратит внимание. То есть получается, нужно знать имя партнера и слова «лево», «право» в местном произношении. Тогда все будет окей.

С вратарями примерно та же история. Не обязательно знать язык, обязательно быть умным. Любой более-менее думающий игрок поймет, что надо реагировать, если за спиной кричит голкипер. Он же не просто так это делает. Еще раз: я убежден, на поле нужно думать. Много думать. Если ты думаешь, все становится намного проще. И для тебя, и для партнера. А если не думаешь, начинается катастрофа. И ни один язык в мире ее не устранит.

Вообще, мой принцип такой: на поле нужно сразу показать, что ты тут главный, что ты можешь решать вопросы. Ты босс, в твоей зоне ответственности никто ничем не навредит. Тогда партнеры и тренеры начинают верить в тебя. Тогда ты делаешь их жизнь проще. Это важно. Потому что уровень игроков в команде разный. И когда ты своей уверенностью упрощаешь работу партнеров, им становится легче. Они чувствуют себя раскованнее. То есть я стараюсь влиять на команду позитивно. Хочу, чтобы на меня надеялись и мне доверяли. Я не боюсь ответственности. С таким подходом можно играть в любой стране. Даже без знания языка.

Что доставляет вам удовольствие на поле?

– Я очень люблю играть в футбол. Хочу постоянно находиться на поле, на что-то влиять. Мне нравится использовать свой опыт. Знать, когда нужно придержать мяч, когда нужно отдать передачу, когда нужно сыграть попроще. Все эти штуки делают из меня профессионала. Нужно, чтобы люди, с которыми ты находишься на поле, и люди, которые смотрят на тебя из-за его пределов, думали: «Ничего себе, да этот парень по-любому особенный. 90 процентов его действий успешные». Да, я считаю себе довольно качественным игроком, потому стараюсь подтверждать это качество в каждом матче абсолютно любого уровня. Ну и, конечно, не забывать получать удовольствие при этом.

Если ты ошибся на первой минуте матча, не стоит думать о своей оплошности 89 оставшихся

Я смотрю много футбола. Вижу действительно хороших защитников и стараюсь ориентироваться на лучших из них. Допустим, Серхио Рамос. Великий, я считаю, защитник. И его качество определяется стабильностью. Средний игрок может провести один матч хорошо, потом сыграть плохо, потом снова хорошо, потом два раза плохо. А качественный игрок каждый раз подтверждает свой класс, проводя любой матч хорошо. Это часть моей ментальности. Выходя на поле, я хочу стать лучшим. И неважно, что я защитник и что у меня сложная позиция для признания. Неважно. Потому что, выходя на поле, я становлюсь сумасшедшим.

И все-таки ошибки случаются?

– Да, безусловно.

В Греции, допустим.

– Да, с ПАОКом мы провели один из худших матчей в году. В эпизоде со вторым голом я начал обрабатывать мяч и нападающий воспользовался этим. Признаю, я ошибся. Безусловно. Тот гол стал результатом недостатка коммуникации. Не в смысле языка, а именно общения. Честно, я ждал подсказки голкипера. А он молчал. Я думал, что меня никто не атакует. В итоге же мы не разобрались в эпизоде.

Да, это неприятно. Но в таких ситуациях нужно все быстро-быстро забывать. То есть если ты ошибся на первой минуте матча, не стоит думать о своей оплошности 89 оставшихся. Ошибки меня не волнуют, меня волнует их исправление. Надо продолжать работать и становиться лучше. В этом весь смысл. Shit happens. Ничего не поделаешь. И если ты заработал доверие партнеров, они тебя обязательно поддержат. Все всё понимают. В этом в плане в «Динамо» нет проблем.

Самый сложный нападающий для вас?

– Смотрите, какой принцип: чем сложнее форвард, тем больше возможности себя проявить. Тем больше возможности показать ему, что ты сложный защитник. И вообще, мне не важно, против кого играть. Будь-то дублер белорусской команды или, не знаю, Франческо Тотти. Значение имеет только качество своей игры.

Вы были третьим в Норвегии, вторым в Беларуси...

– А теперь хочу быть первым. Все ребята в команде злы по поводу итогов прошлого года. Хотелось стать чемпионом. Шанс-то был отличнейший. Но мы его упустили.

БАТЭ был лучше «Динамо» в 2014-м?

– Мы дали им шанс.

Когда вижу пару хороших кроссовок, туфлей, мокасин, ботинок, то ничего не могу с собой поделать. Все время покупаю

2015-й вы отыграете в Минске, а потом?

– Во-первых, сперва нужно проделать хорошую работу. Мне нравится добиваться с «Динамо» чего-то нового. Вот в прошлом году мы впервые за несколько лет стали вторыми. Мы впервые за много-много сезонов провели осень в еврокубках. Теперь же всем в клубе хочется стать первыми в чемпионате и еще лучше сыграть в еврокубках. На данный момент у меня есть белорусская работа. И я знаю, что ее нужно сделать хорошо. Очень серьезно настроен на это. А потом уже посмотрим. Да, мне продолжают нравиться чемпионаты Англии и Испании. Я бы хотел поиграть там. Плюс в Беларуси я начал смотреть русскую лигу. Мне кажется, там тоже неплохой футбол.

Брендист

Откуда у вас такая страсть к одежде?

– Я видел много африканских футболистов. Мы тесно общались и общаемся. Это зачастую очень яркие люди. Для них нормально хотеть выглядеть хорошо каждый-каждый день. В принципе, я такой же. Любовь к стилю – это в моей природе.

Модный лукбук от Умару Бангура

Как на вас реагируют в Сьерра-Леоне, не самой богатой стране?

– Дома все ко мне уже привыкли. Никто не удивляется. В Беларуси, кстати, тоже. Мне вообще кажется, что тут все настроены ко мне доброжелательно. Да, я довольно яркий, но это не значит, что я брендист. Мне намного важнее сама по себе вещь, чем ее производитель. Если понравились какие-то ботинки, куплю их вне зависимости от бренда. Louis Vuitton, Gucci, Dolce & Gabbana, Moschino – вообще не важно. Брендов много. Главное – чувствовать себя в приобретенной одежде хорошо. Если мне что-то нравится, я не пожалею денег... Хотя, если честно, в последнее время мне почему-то сильно нравится Versace. Так получается. Они делают классную обувь. А в плане обуви я чуть-чуть сумасшедший.

Вы шопоголик?

– Что-то типа того. Если вы увидите всю мою обувь, то подумаете, будто я ненормальный.

– Сколько у вас пар?

– Перед отпуском отправил из Минска во Фритаун 40 пар. Примерно две недели назад. Дома у меня есть специальная комната под обувь. Там примерно 150 пар. Внешне похоже на обувной бутик... Когда я вижу пару хороших кроссовок, туфлей, мокасин, ботинок, то ничего не могу с собой поделать. Все время покупаю. В детстве я мечтал хорошо одеваться и теперь рад, что могу это делать.

Хотя многие мои друзья смеются. Помню, когда «Динамо» собиралось во Флоренцию, они шутили: «Только контролируй себя, пожалуйста, а то привезешь обратно половину Италии». Я не обижался. Все отлично. Кстати, в итоге ничего не купил. Мы жили в отдалении от торговых центров. Без шансов :). Иногда я закупаюсь в Минске. Но очень редко. Тут тяжело заниматься шопингом. Многие вещи, которые мне нравятся, в Беларуси не представлены.

Сколько пар обуви у вас конкретно в Минске?

– Примерно 30.

Последний вопрос перед финишем. Когда спрашиваешь людей о вас, они говорят: «Умару любит говорить. Контролируй его». Это так?

– Это ложь Не знаю даже, что сказать. Аааааа... Вам соврали. Я не такой :).

Фото: Надежда Бужан, Дарья Бурякина

Автор

Комментарии

  • По дате
  • Лучшие
  • Актуальные
  • Друзья