android-character-symbol 16.21.30apple 16.21.30@Combined ShapeЗагрузить фотографиюОчиститьdeleteinfoCombined ShapeИскатьplususeric_avatar_placeholderusersview

Теги Юрий Крот вторая лига Беларусь высшая лига Беларусь Слуцк первая лига Беларусь

А.П.Чехов «Юрка»

Совсем стали забывать такой замечательный жанр, как фельетон. Я решил, что это непростительно и сварганил свой фельетон с преферансом и куртизанками, тему выбрал острую и наболевшую. И так, главный тренер «Слуцка» Юрий Крот пишет письмо, куда то далеко-далеко, в саму "хату футбола".

***

Юрка Крот, 45-летний мальчик, отданный полгода тому назад на ученье в высшую лигу, в ночь на Пасху не ложился спать. Дождавшись, когда футболисты и помощники ушли к заутрене, он достал из своего шкапа пузырёк с чернилами, ручку с заржавленным пером и, разложив перед собой измятый лист бумаги, стал писать.Прежде чем вывести первую букву, он несколько раз пугливо оглянулся на двери и окна, по обе стороны которых тянулись полки с подшивками польской спортивной прессы и полным собранием сочинений «Прессбола», а затем прерывисто вздохнул. Бумага лежала на скамье, а сам он стоял перед скамьей на коленях.

«Милый «отец», Сергей Николаевич!–писал он–И пишу тебе письмо, понимаешь? Поздравляю вас с Пасхой и желаю тебе всего от господа бога, понимаешь? Нету у меня ни пресс-атташе, ни какого-другого Ходасевича, только ты у меня один остался, понимаешь?»

Юрка перевел глаза на темное окно, в котором мелькало отражение свечи и из которого открывался потрясающий вид на не менее величественный и великолепный ночной Слуцк, и живо вообразил себе своего так называемого «отца» Сергея Николаевича, служащего казначеем у господ Бульбашенко. Это маленький, но необыкновенно юркий и подвижный мужчина лет 45, с вечно смеющимся лицом и пьяными глазами. Днем он спит в офисе или балагурит с бухгалтершами, ночью же, окутанный в просторный смокинг, ходит вокруг «Хаты футбола» и стучит в свою колотушку. За ним, опустив голову, шагает Сергей Арутюнович, прозванный так за своё изгибистое тело и неимоверную изворотливость, как у армянина.

Этот Арутюнович необыкновенно почтителен и ласков, одинаково умильно смотрит как на своих, так и на болельщиков, но кредитом доверия не пользуется. Под его почтительностью и смирением скрывается самое иезуитское ехидство. Никто лучше его не умеет вовремя подкрасться и цапнуть за ногу, забраться в самолет и улететь в Тулон или Лондон.

Теперь, наверное, «отец» стоит у входа на стадион, щурит глаза на ярко-красные «фонари» электороосвещения и, притоптывая кожаными туфлями, балагурит с дворней. Темный весенний вечер, но видны как на ладони все пустующие места на трибунах, с их синими, зелеными, желтыми сидушками, просматриваются и болельщики идущие редкими струйками из автозака, дети ходят в выгнивших трико и курят насвай, злобный Канашиц строчит очередную гневную тираду в свою «Советскую Белоруссию», через каждых два слова вставляя злобное «иждивенцы».

Юрка машинально вздрогнул, обмакнул перо и продолжил писать.

«А недавно мне была выволочка. Один журналист в черных очках, как у терминатора, хотел меня прожечь пронзительным взглядом, понимаешь? А если бы там у него был лазер, понимаешь? Он, наверное, хотел выволочь меня за волосья на двор и отчесать шпандырем за то, что он наблюдал за игрой моей команды и по нечаянности заснул.

А на неделе журналисты ополчились на меня, как оголтелые, мои слова перевернули, передернули и ими начали меня в харю тыкать, понимаешь? Подмастерья надо мной насмехаются, посылают к таджикам за насваем.

А еды нету никакой, понимаешь? Утром дают рафинад, в обед песку сахарного и к вечеру пудры, а чтоб чаю или щей, то хозяева сами трескают.

А спать то мне и вовсе некогда, когда ихний ребятенок плачет, я не сплю, а руковожу действиями своей команды в двусторонке, глядя на игру, их ребятенок в люльке успокаивается и засыпает, понимаешь?

Милый «отец», сделай божецкую милость, возьми меня отсюда домой, на деревню, в первую лигу, ну или во вторую, нету никакой возможности, понимаешь?... Кланяюсь тебе в ножки и буду вечно бога молить, увези меня отсюда, а то помру, понимаешь?...»

Юрка покривил рот, потер своим черным кулаком глаза и всхлипнул.

«Я буду тебе туфли до блеска драить, как палубу,–продолжал он,–богу молиться, а если что, то секи меня, как Сидорову козу. А ежели думаешь, места в первой лиге нету, то я Христа ради в «Городею» попрошусь, мячики накачивать, а ли заместо Шагарова в рэперы пойду.

«Отец» милый, нету никакой возможности, понимаешь? Просто смерть одна. А когда вырасту «большой», то за это самое буду тебя кормить и в обиду никому не дам, а помрешь, стану за упокой души молить, и назову первую лигу твоим именем, понимаешь?

А высшая лига «большая». Клубы все господские и легионеров много, а журналисты злые, как собаки. Со звездой тут ребята не ходят и на комбайне подработать тут никого не пускают. А раз–я видал в трансферном окне–футболисты продаются с дриблингом и ударом, на всякую команду, очень стоющие, даже такой есть один игрок, что чемпион Норвегии. И видал сербов всяких, испанцев, нигерийских болгар, так что тысяч на сто небось каждый, понимаешь? А в других клубах и литовцы, и грузины, и ивуарийцы, и армяне, а в котором месте их покупать, про то агенты не сказывают.

Милый «отец», а когда у господ будет заседание в "Хате футбола", лицензию «Слуцка» на право участия в высшей лиге спрячь, и в чёрный сейф положи. Попроси юристов документацию «Слуцка» проверить, скажи, для Юрки, мол. Может хоть так поскорее домой вернусь, в первую лигу, понимаешь?....

Приезжай, «отец» милый,–продолжал Юрка,–Христом богом тебя молю, возьми меня отседа. Пожалей меня несчастного, а то журналисты в чернее чем ночь очках взглядами меня прожигают, и всё заклевать норовят. А намедни меня семнадцатилетний писака спровоцировал, да так, что всякие «канашицы» окаянные на меня ополчились. Иждивенцами обзывают, но самый противный из них, это лысый такой, с голосом таким едким и ехидным, как во сне мне голос его приснится, так подколачивает всего, понимаешь? Кричу в ночную тьму даже, матушка моя потом, страдалица моя, влажное полотенце ко лбу прикладывает, понимаешь?...

Говорят, мол, весня, паранойя, обострение. Да у них у самих паранойя с обострением. Они равнодушные все, понимаешь? А дети в выгнивших трико насвай как курили, так и курят...

Пропащая моя жизнь, хуже собаки всякой, понимаешь? Ещё кланяюсь Арутюновичу и всей "Хате". Твой «сын» Юрка, понимаешь? Милый «отец», забери поскорее меня в первую лигу.»

Юрка свернул вчетверо исписанный лист и вложил его в конверт, купленный накануне за 2550...

Подумав немного, он умокнул перо и написал адрес:

«В Хату футбола отцу».

Потом почесался, подумал и прибавил:

«Сергею Николаевичу».

Довольный, тем, что ему не помешали писать журналисты, он надел рубашку, брюки и не набрасывая на себя пиджак, прямо в рубахе выбежал на улицу... Юрка добежал до первого почтового ящика и сунул драгоценное письмо в щель.Убаюканный сладкими надеждами, он час спустя крепко спал... Ему снилось заседание исполкома федерации. Во главе которого сидит Сергей Николаевич и читает письмо членам исполкома... Около стола ходит Арутюнович и вертит хвостом...

 

P.S.

 

РЕЙТИНГ +27

Свежие записи в блоге

17 ноября 21:30
«Вместо руля крутит спиннер Артем». 20 брутальных стишков про белорусский футбол

30 сентября 16:35
Что френды могли бы написать Ермаковичу после игры с «Арсеналом»

27 сентября 18:44
Какими были белорусы в серии игр FIFA 2003-2017

23 сентября 11:45
«Будь ты в клетке, я бы тебя по городу голого провез». Что пишут Александру Глебу ВКонтакте

15 сентября 15:26
«Глеб 2 или долгая дорога в «Арсенал». Фильм про Капского, БАТЭ и Арсена Венгера

28 августа 22:21
Что френды могли бы написать Ермаковичу после жеребьевки Лиги Европы

28 августа 01:05
Что френды могли бы написать тренеру «Шахтера» после разгрома от БАТЭ

23 августа 00:04
Как мог выглядеть YouTube, если бы на нем вели видеоблоги звезды белфутола

19 августа 14:53
«Большой Шунтовский». Фильм про долг «Крумкачоў» БАТЭ

27 июля 06:00
Что френды могли бы написать Ермаковичу после игры со «Славией»

Сегодня родились

Лучшие материалы