Блог Контора пишет

66-летний чемпион СССР по самбо после выборов пошел на стелу – и его сознание перевернулось: вообще не понимает сторонников Лукашенко

Уже два месяца не общается со своим товарищем Александром Медведем.

Будучи спортсменом, Владимир Грищенков выигрывал чемпионат СССР по самбо среди молодежи. После работал в спорткомитете, тренировал (стал заслуженным) и судил соревнования (имел олимпийскую категорию). Политикой Грищенков интересовался мало, но перед выборами-2020 верил в возможность перемен. Тренер второй раз в жизни сходил на избирательный участок, а позже отправился на стелу в Минке, где увидел, как летают светошумовые гранаты и как автозаки таранят безоружных людей.

С Дмитрием Руто Грищенков поговорил о силовом варианте противостояния, о шансе протестов на успех и о спортсменах, подписывающихся за Лукашенко.

– У вас в квартире лежит бело-красно-белый пояс дзюдоиста, и вы говорите, что не знаете, можно ли его носить в Беларуси.

– Надо японцам написать, чтобы не использовали эти цвета :).

– А вообще, как относитесь к тому, что в нашей стране активно борются с БЧБ-расцветкой?

– Понимаете, если бы мы, сторонники перемен, вышли на акции с зелеными флагами, синими или оранжевыми, для власти это не играло бы никакой роли. Для нее лишь бы был повод прицепиться к людям. Приравнивают бело-красно-белые флаги к нацистским, мол, фашисты под ними ходили. Извините, в таком случае нужно закрывать всю Россию. Она с давних времен нападала на другие страны под каким флагом? Под нынешним, красно-бело-синим. Недавно Владимир Соловьев рассуждал, что вот, мол, в Беларуси запрещают БЧБ, а потом добавил, что и к российскому у него есть вопросы, но почему-то не развил эту тему. Хотя вспомните, под каким флагом действовали власовцы (члены Русской освободительной армии, воевавшие на стороне Третьего рейха против СССР, – Tribuna.com). Посчитайте, сколько людей было угроблено под этим флагом. Но ничего, никто не предъявляет претензий. А у нас начали что-то придумывать. Но в Беларуси, как я говорил, власти действуют по принципу «был бы человек, а статья найдется». Поэтому белые ленты или флаги, красные, зеленые или синие – власти все равно.

Вспоминается советский анекдот. Милиционера спрашивают, может ли он предъявить претензии столбу, например. Он говорит, что может. Подходит к столбу и начинает: «Ну что стоишь, почему не светишь?» Вот и у нас сейчас так. Совершенно непринципиально, к чему цепляться.

– Одному знакомому спортсмену борьба с БЧБ-символикой напоминает охоту на ведьм.

– Я бы даже сказал, что силовиков и прочих, кто поддерживает власть, просто нужно чем-то занять. Для чиновников, руководителей БЧБ – это как красная тряпка для быка. Так что, извините, мне нельзя выйти на улицу в белой рубашке и красных штанах? Это смешно просто. Но самое смешное, что власти возвели борьбу с БЧБ в ранг политического противостояния, когда, по сути, цвета символики совершенно не важны. Я уверен, если бы мы выходили с официальным флагом, с красно-зеленым, силовики все равно цеплялись бы, были бы задержания.

Я всегда был аполитичным человеком. Хотя только идиот может сказать, что спорт – это не политика. Помню, еще во времена СССР, когда мы уезжали за границу на соревнования, приходили в ЦК и подписывали бумаги, где было расписано, что можно везти туда и обратно, что можно или нельзя говорить, куда ходить и так далее. Так что спорт был неразрывно связан с политикой. Но, знаете, выезжая на Запад, мне всегда хотелось вернуться на Родину, потому что я знал, что здесь спокойно, меня тут ждут. Да и мы, по сути, не видели другие страны. Приехали, разместились, потренировались, посоревновались и уехали. Заграницу видели только из окна автобуса, грубо говоря.

– Так почему вы были аполитичным?

– Все просто: у меня не было времени следить за политикой. Я с детства работал, тренировался, потом армия, спортивная карьера. Когда закончил, причем в довольно раннем возрасте, пошел по тренерской тропе. В общем, не до политики было, спорт занимал все время, и мне удалось стать и заслуженным тренером Беларуси, и государственным тренером СССР по дзюдо. Стал судьей олимпийской категории. Когда уже вышел на пенсию, начал писать книги про дзюдо и историю вида спорта в нашей стране.

Сейчас понимаю, что раньше труд людей ценился. Но это тогда. В нынешние времена сижу, что-то делаю, получаю пенсию в 590 рублей. Обалденная пенсия! Видел один ролик, где мужчина в возрасте говорил, что ему хватает такой пенсии, и если бы он встретил Лукашенко, то попросил бы ее даже уменьшить на 100 рублей. Этакий ябатька говорил. Так на какие деньги ты будешь жить? Как ты проживешь? Глядя на все это, ощущая действия системы, в какой-то момент перестал быть аполитичным.

– Когда именно?

– Еще до президентских выборов по квартирам ходили люди и собирали подписи в поддержку кандидатов. Мне нравились и Бабарико, и Тихановская. Но когда первого посадили, я отдал свою подпись за Светлану. Потом я увидел очереди на улице, когда люди за нее расписывались. Это радовало. А вот возмущало, когда силовики начинали задерживать тех, кто просто стоял в очередях, кто фактически ничего не делал, просто гулял по улице или катался на велосипеде. Магазины закрываются – и туда влетают силовики. Это не дело.

А потом наступили выборы, которые перевернули многое. Я проголосовал второй раз в жизни (предыдущий раз сделал это в 1994 году, отдал свой голос за Вячеслава Кебича). В августе 2020-го пошел на свой участок, поставил галочку, как положено, сложил пополам бюллетень и вкинул его в урну. Естественно, голосовал за Тихановскую. Мне очень понравилось, как она в компании с Цепкало и Колесниковой мощно выступали на митингах в Минске. И смешно было, когда власти стали активно запрещать проведение этих мероприятий. То праздник у них какой-то железнодорожный, то ремонты, то еще что-то. Ну смешно же!

– Вы были на этих митингах?

– Ходил в Киевский сквер. В тот самый день, когда диджеи включили «Перемен». Слышал со стороны эту песню, удалось пройти в сквер рядом с Колесниковой. Тогда было приятное чувство, некое воодушевление.

– А потом случились выборы…

– Да, я шел на них с пониманием, что нужно что-то менять. За 26 лет стало только хуже. Мы же все прекрасно видим, что и на пенсию не проживешь, и страна разваливается. Я вам приведу яркий пример. Мои отец с матерью еще до выхода на пенсию уехали жить в деревню Сороги под Слуцком. Это было еще в начале 90-х. В деревне тогда были классная баня, клуб, детский сад, которому даже Минск позавидует. Из красного кирпича, с огромным спортивным залом, паркетом, бассейном. И это, представьте, все в деревне. 200 или даже больше коров было у местных жителей, отец ходил иногда и пас их.

Сейчас туда приедешь – ужасная картина. Баня закрыта, клуб закрыт, детский садик разграблен (окна и двери вынесены, паркет выломан). Полнейшее запустение. Более того, в Сорогах в свое время построили шикарный свинарник, хотели развивать хозяйство. Но в итоге свинарник не открыли, продали помещение немецкой компании, которая там занимается деревообработкой. Люди ходят по улицам, пьют. То есть за почти 30 лет полнейшая разруха. Государство твердит, что оно подняло деревню, идет развитие, и мой отец этому верит. Так я ему: «Ты раскрой глаза, посмотри, так ли это».

– Он верит вам?

– Ай… Я с ним после выборов даже две недели не разговаривал.

Так вот, о голосовании. Сходил, опустил бюллетень, а ближе к закрытию участка решил из чистого любопытства пойти и глянуть на итоговый протокол. Я пришел около восьми, и меня, других людей, наблюдателей не то что к школе не пустили, а даже за забор выгнали. Мы ждали. Видим, как приезжает ГАЗ, забрал какие-то документы. За ним – автобус. Тем, кто стоял у забора, начали звонить знакомые и рассказывать, что на различных участках происходят задержания обычных граждан. Вот и мы подумали, что автобус прибыл за нами. Тем не менее остались на месте и увидели, как в автобус загрузили членов комиссии. Бежит милиционер, мы его спрашивает, кого он защищает, и слышим в ответ: «Народ защищаю». Ай, смех…

Люди все равно не спешили расходиться, начали писать коллективное заявление, жалобу, потому что итоговый протокол все равно не вывесили. И тут пошел слух, что белорусы начали собираться у стелы. Я решил, что схожу туда. Шел со стороны Тимирязева и увидел, как автозак въехал в толпу людей. Слышал, как начали взрываться свето-шумовые гранаты. Увидел один заслон силовиков, позже стал свидетелем того, как автозак наехал на парня, сильно его травмировал и поехал дальше. Силовики начали наступать на граждан, применять к ним спецсредства, при этом у простых людей в руках вообще ничего не было. Белорусы просто скандировали какие-то лозунги, ничего противозаконного не делали. Единственное, как мне кажется, в толпе все-таки были провокаторы. Но это мне так кажется. Я просто увидел одно парня, который шел по тротуару, потом резко остановился, подобрал булыжник. Я ему: «Брось камень» – и как дал ему по руке. Чувствовал, чем такие действия могли закончиться.

В общем, пошел я дальше, увидел еще больше силовиков, которые наступали на людей. После появились водометы. Так как я недавно перенес операцию на колене, бегать не мог, поэтому шел относительно спокойно. Опять же, слышал где-то вдалеке взрывы свето-шумовых гранат, но не думал, что они наносят существенный вред. Если честно, казалось, что это как петарды. Я в армии служил и думал, что в людей не будут бросать что-то страшное, максимум – что-то типа фейерверков. Стою возле одного из домов, и тут слышу, как буквально около моей головы пролетела резиновая пуля. Реально свист услышал. Потом увидел, как в толпу полетела одна граната, а вторая – прямо в нашу сторону, нас было человека три-четыре. Как рванула! Хорошо, что не задела.

– Вы ходили туда ради любопытства?

– Хотел посмотреть, чем все в воскресенье закончится. В итоге увидел и гранаты, и то, как стреляли, и то, как задерживали. Был момент, когда я стоял у какого-то дома и краем глаза заметил, как в нашу сторону бежали силовики с дубинками. Благо дверь в ближайший подъезд была открыта, я и еще несколько человек туда залетели. Подъезд оказался сквозным, мы выбежали с другой стороны на улицу и спрятались где-то. А потом, несмотря на больное колено, побежал достаточно быстро. Когда оглядывался, видел, что силовики продолжают гоняться за людьми, задержания не закончились, но я уже туда не возвращался.

– Вообще могли предположить, что выборы обернутся таким кошмаром?

– Нет, вообще не мог. Выборы у нас всегда проходили с подтасовками. И сейчас говорят, мол, если бы Лукашенко нарисовал себе 51 процент, ничего бы такого не случилось. Понимаете, я бы и 80 процентов мог бы стерпеть, если бы мне объяснили, как так получилось, действительно ли столько набрано, как подсчитывалось. Я уверен, что если ты не прав, то в свою защиту применяешь силу, если прав – то разговариваешь. Все просто.

– А у нас все очевидно.

– Так разве смысл в том, как подсчитали и что нарисовали по итогу? Нет, не это главное. Я и многие другие в мире увидели, как в Беларуси избивают мирных граждан. Для меня это стало триггером, тем, что окончательно повлияло на мое настроение и сознание. Я видел, как давили молодых пацанов.

10 августа с другом мы договорились встретиться недалеко от Немиги, я туда приехал, а потом мы пошли к кинотеатру «Москва», затем – к гостинице «Беларусь». В том районе тоже были волнения. И, скажу честно, я взял с собой 17-летнюю дочку, хотел показать, какую жесть творит наша власть, какие же сволочи там сидят. Вернулись к машине и уехали оттуда. Позже узнал, что на «Пушкинской» убили молодого безоружного парня Александра Тарайковского.

– Власти упорно доказывали, что он сам погиб от гранаты, взорвавшейся в руке.

– Ваш же «снайпер» убил. Сегодня это все ясно и видно. Тут никаких сомнений быть не может.

– А вам не страшно было ходить в те дни на акции?

– Честно, я не думал, что будет такой замес, поэтому особого страха не испытывал. Мне потом как-то женщина сказала интересную фразу: «Мне настолько страшно, что я уже не боюсь». Наверное, это как раз про меня. Да и, по сути, что я мог потерять? Пенсию? Мог, но ничего страшного. К тому же на акции выходят люди и не пенсионного возраста, много состоятельных, айтишников, которым есть что терять. Люди выходят и знают, понимают, что их могут забрать, арестовать, будут бить. Страх перешел в такую привычную форму. Но все идут с мыслями, что назад дороги нет, нужно бороться до конца.

Власти и силовики ждут провокаций от мирных граждан, чтобы по полной применить силу и спецсредства. Я призываю всех: не поддавайтесь на провокации, никакого силового сопротивления. Мы не вооружены, как вторая сторона. А, судя по их действиям, среди представителей правоохранительных органов могут быть те, кто даже готов стрелять в толпу, кто готов убивать. Мне рассказывали, что таких силовиков сажают в БТРы, они готовы идти на людей. Слышал, что напрямую спрашивали у силовиков, кто, мол, готов стрелять по людям, кто не испугается. И тех, кто выражал готовность, сажали в военные машины, в БТРы.

Так что сегодняшняя ситуация очень сложная, это факт. Но переходить к силовому сопротивления ни в коем случае нельзя.

– Но мирными методами тяжело добиться перемен.

– Я могу сказать так: среди силовиков тоже наши люди, тоже белорусы. И они таким же образом обмануты. Убивать их? Не стоит. Они должны отвечать за свои поступки по закону. А так, подумайте, чем все может закончиться, когда в Беларуси и так творится беззаконие.

– А как тогда бороться?

– Каждый должен делать то, что может. Даже если ты по каким-то причинам не ходишь на митинги, на акции, рассказывай правду знакомым, соседям, донеси до них истину. Мне одна бабушка, которая пассивно сопротивляется режиму, рассказывала: «Мы с дедушкой выходим по воскресеньям к подъезду и сидим на лавочках. Когда бегут митингующие, мы открываем им дверь, потом закрываем. А силовикам говорим, что люди побежали в ту или другую сторону». Вот так люди помогают друг другу.

А еще я знаю тех, кто, несмотря ни на что, ходит и будет ходить. Как-то я попал под замес на Мельникайте, там мы стояли у дороги, благо силовики пробежали мимо нас. А потом, как оказалось, забрали зятя моей знакомой, дочке дали по лицу. И все равно она готова дальше ходить на акции. И я такой же позиции.

– На дворовые марши ходите?

– Нет. Во-первых, у нас двор не такой уж активный. Во-вторых, сейчас узнать, где и что будет проходить, мне непросто. Я немного по-другому выражаю свою точку зрения. Например, ходил на похороны Тарайковского. И помню, как ко мне подошли журналисты «Радыё Свабода», узнали меня и попросили дать небольшое интервью. И я сказал, что я против всего того, что творится в Беларуси, что я против насилия.

– Так все против насилия.

– Конечно. И даже те же спортсмены, которые подписывают второе [провластное] письмо, они тоже против насилия. Ни один нормальный человек не будет его поддерживать. Просто они подписывают это письмо, потому что не хотят терять те копейки, которые получают.

– Но они таким образом поддерживают то, что творится в Беларуси.

– Да, согласен.

– Среди свободных спортсменов также хватает людей, которым есть что терять. Но они все равно не молчат, высказываются, идут против системы и хотят перемен. Почему представители второй стороны не могут поступить так же? Это слабость, страх?

– Не то, что страх… Даже не знаю, как точно охарактеризовать их позицию. Понимаете, я близко знаком с такими людьми, как [Александр] Медведь. И я с ним уже два месяца не разговариваю, потому что наши взгляды не совпадают. Он подписал же провластное письмо.

– Вас удивил его поступок?

– Нет. Хотя я ему прямым текстом говорил: «Александр Васильевич, вас и нас всех 26 лет гнобили. Вам на 40-летие победы на Олимпийских играх дали корочку хлеба и все, а вы уже перед властью раскланялись?» Но ему все равно. Дело в том, что ему есть что терять. Он очень больной человек, и его государство обслуживает по полному разряду. Второй момент – турнир имени Медведя. И Александр Васильевич боится потерять деньги, государственное финансирование турнира. Соревнования не отменят, но денег больше не дадут, а на проведение турнира их нужно немало. В общем, ему есть что терять. Но, с другой стороны, может, он подписал письмо, потому что это такая его позиция? Тоже исключать нельзя.

Но я уважаю заслуги Медведя. И, пожалуй, уважаю его за то, что он придерживается своего мнения. Если не удается его переубедить мне, для этого есть другие люди, остальные сторонники перемен. И они также должны открывать глаза представителям того лагеря, которые еще колеблются, которые не знают, какую сторону принять. Некоторые ведь просто не видят то, что происходит на самом деле. Мне не раз рассказывали, что людям в возрасте молодежь показывала видеозаписи, фотографии, и те, кто сначала во все это не верил, сразу меняли свое мнение и мировоззрение.

– Но некоторые не верят доказательствам, считают, что это все фейки.

– Ага, типа люди мажут ноги краской. Они 26 лет верили Лукашенко и сейчас продолжают ему верить. Есть такие и среди спортсменов. Я вам скажу так, что все 26 лет Лукашенко только за счет спорта делал свою политику, поднимал свой имидж. Он еще при Владимире Рыженкове (министре спорта с 1995-го по 1997-й годы – Tribuna.com) говорил: «Везите в Беларусь все, что можно. Ведь это наш имидж, это авторитет страны». Но, извините, о чем мы говорим, когда этот авторитет бьет по карману простого человека?

Или понастроили у нас кучу ледовых дворцов. Зачем? Почему бы эти деньги не направить на строительство бассейнов при каждой школе? Вот это был бы действительно вклад. Заберите часть денег из большого спорта и отдайте их в школы, ясли, сады, спортивные школы. И тогда будет расти здоровая нация.

– Кто из подписавших провластное письмо вас удивил своим шагом?

– Мне кажется, они все одинаковы. Если подписали, значит, какую-то свою выгоду от этого имеют. Говорят, что ставят подписи, так как хотят, чтобы спорт был вне политики. Либо они не понимают, что делают, либо осознанно идут на такой шаг. Я вот что думаю. Молодые пацаны, неопытные спортсмены, наверное, не совсем осознают, что делают. А вот те, кто прошел большой спорт, понимают прекрасно, что все это политика.

Собрали уже больше пяти тысяч подписей. Да пусть хоть миллион, два миллиона. Но если будет одно письмо с фактами, что избивают, выгоняют с работы, скажите мне, какое письмо перевесит? Те, кто подписывает провластное письмо, эти пять тысяч, думают, что их письмо перевесит? Елки-палки, девчонок сажают в тюрьму, издеваются над ними. Эту королеву красоты [Хижинкову]… Это уже беспомощность власти.

Недавно прочитал, что Лукашенко приказал Генпрокуратуре разобраться с дворовыми посиделками. Людей забирают за то, что они чай пьют во дворе с соседями. Это нормально? Или помню историю, как преподаватель БГУ шел на работу – его забрали. Он рассказывал в суде, что просто находился недалеко от акции, ничего не делал – и все, его арестовали. Спрашивают у него, как он относится к протестующим. Сказал, что мысленно их поддерживает. Ах так – тогда 13 суток. Сейчас за телефон можно тоже минимум 13 суток давать с формулировкой «ты имел намерение сфотографировать что-то». Дойдет в Беларуси и до этого, наверное.

А ябатьки будут и дальше говорить, что у них все замечательно. Вообще, как по мне, показатель ума тех, кто поддерживает власть, это два знаменитых видео. На одном женщина вышла и с гордостью сказала, что она никогда не была на море, но при этом ей все нравится в Беларуси. То есть ты за ту же стабильность, чтобы еще 26 лет не побывать на море? И второе видео – там, где выступает мужчина и говорит, что у него пенсия в размере 550 рублей, и ему много. Мол, государство даже лишние деньги платит, на эту пенсию прожить могут два человека. Он бы посоветовал Лукашенко уменьшить пенсию на 100 рублей. Вот эти два случая – яркие показатели ума ябатек.

– А вы всегда были против Лукашенко?

– До нынешних событий, скажем так, я был нейтрален. Хотя в 1994 году голосовал за Вячеслава Кебича, был в его штабе. А с Лукашенко пересекался по спортивным вопросам и в 1996 году, и в 1997-м. И могу сказать, что сейчас он – совершенно другой человек. На себя того времени совершенно не похож. Как некоторые говорят, власть – это хуже наркотика. Деньги для него совершенно не важны. Лукашенко можно понять в том плане, что для него потеря власти – это, по сути, потеря жизни. И он будет драться до конца.

***

– Если вернуться к подписантам провластного письма, там можно найти фамилию генерального секретаря Федерации дзюдо Беларуси Руслана Шарапова. Что можете сказать о нем?

– Как по мне, он изначально был гнилым человеком. Во времена СССР он был в национальной команде, неплохой борец, но, скажу откровенно, по нему были вопросы. И я совершенно не удивился, когда узнал, что он с [заместителем министра спорта [Михаилом] Портным и [самбистом Юрием] Рыбаком ходил и пугал ребят.

Спортсмены протеста говорят о запугивании в стиле 90-х и создали санкционный список. Чиновники-силовики уверяют: никаких угроз нет

– На него это похоже?

– Один к одному. Еще раз скажу: вообще не удивился этому.

– А что по Рыбаку скажете?

– Он заложник ситуации. Хотя он тоже подписал письмо… Это о многом говорит. Рыбак, грубо говоря, не имеет своего мнения, он как флюгер.

– Зато, думаю, вас приятно удивили Александр Ваховяк и Дмитрий Шершань, подписавшие письмо свободных спортсменов.

– Да, эти парни молодцы, как и Степан Попов. Интересно, что у Ваховяка тренер Магомед Рамазанов (специалист подписал провластное письмо – Tribuna.com). Но Александр высказал свою точку зрения. Шершань – тоже молодец, приятно удивили парни. Кстати, я знаю, что провластное письмо приносили в команду дзюдоистов, но там спортсмены отказываются его подписывать.

Двух топовых дзюдоистов Беларуси убрали из сборной за позицию, но они все равно намерены прорваться на Олимпиаду

Да, к слову, еще о письме. Там сказано, что подписанты хотят, чтобы Беларусь была представлена на Олимпиаде. Ставят подписи Медведь, Кошель. О какой Олимпиаде вы говорите? При чем тут вы? Просто люди не понимают, что они подписывают. Мне кажется, они это письмо даже не читали. Вы сами видите, как в спортивных школах, центрах вывешивают бумажку: «Здесь ставят подписи под письмом». Лежит бланк, каждый может там расписаться. И мертвые души туда вносят, и выдуманных персонажей.

Что ж, пускай подписывают, потому что, по сути, это наши ребята, белорусы. Просто с ними нужно разговаривать, их нужно переубеждать. И в любом случае придется с ними потом работать. С теми же омоновцами придется сотрудничать, тем более не все в силовых структурах д####о [плохие люди].

– Просто эти люди тоже заложники ситуации?

– Так естественно. Они кровью замазаны, поэтому идут до конца, боясь наказания. Плюс их держат контракты, выплаты, платят им бабки большие.

– Провластное письмо люди продолжают подписывать, несмотря на то, что МОК ввел санкции в отношении НОК Беларуси. Как относитесь к шагу Международного олимпийского комитета?

– Как я уже сказал, одно письмо перевесило другое, которое подписали больше пяти тысяч человек. Это яркий показатель. И пусть эти пять тысяч человек идут в МОК и говорят, что факты насилия, увольнения из сборной – это неправда. Вы докажите это. Но сделать это просто невозможно. Они что, будут говорить, что Тарайковского не убили, Бондаренко не убили? Мы знаем несколько фактов смертей, а сколько еще неизвестно?

– При этом государство упорно доказывает, что люди виноваты сами, что силовики отвечали агрессией на агрессию.

– Ох, я госТВ не смотрю, упаси Господь. А то как-то случайно включил Азаренко – мамма миа, о чем он говорит? Я могу сказать так: в каждой нации есть г###о [непорядочные люди]. Есть, конечно, много хороших людей, но всегда найдутся садисты, Чикатило – маньяки разные, потому что это заложено генетически.

– Вы верите, что их когда-нибудь накажут?

– Верю, конечно. Я верю, что каждый из тех, кто издевался над белорусами, тоже получит свои 23.34, условно говоря. Рано или поздно. Революция 1917 года тоже не делалась за два дня. Все мы верим, что конец будет в 2021-м.

Но как по мне, мы уже увидели хорошую вещь. Главный итог прошлого года – это то, что белорусы как нация сформировались, мы показали, что белорусы – европейская нация. Это самый главный вывод. И хорошо, что с каждым днем кто-то новый присоединяется к нам. Тем не менее нужно разговаривать с людьми, показывать им видео, переубеждать.

И еще мы увидели, что белорусам, которые сформировались как нация, по сути, руководитель и не нужен. Люди самоорганизовались. Хотя есть лидеры, и они очень нормально делают свое дело: санкции МОК, ООН и ОБСЕ обратили внимание на Беларусь. Все, кто находится за границей, поступают верно и хорошо делают свое дело.

– Тот же Фонд спортивной солидарности практически добился отмены чемпионата мира по хоккею в Минске.

– Лукашенко говорит, что любое спортивное мероприятие – это праздник. Но, извините, проводить его сейчас в Беларуси – это просто кощунство. Хотя, с другой стороны, можно было бы провести этот чемпионат мира, чтобы весь народ вышел. Вот тогда бы Лукашенко испугался. А народ бы вышел, я бы в первых рядах пошел.

А так, вообще, я за мирный исход всех событий в Беларуси. Уверен, что здравый смысл победит. Не все же идиоты, даже на той стороне. Как бы они ни боялись наказания, просто эти люди – заложники ситуации. С ними нужно разговаривать и переубеждать.

Фото: из личного архива Владимира Грищенкова

Автор

Комментарии

  • По дате
  • Лучшие
  • Актуальные
  • Друзья