android-character-symbol 16.21.30apple 16.21.30@Combined ShapeЗагрузить фотографиюОчиститьdeleteinfoCombined ShapeИскатьplususeric_avatar_placeholderusersview
Блог Фонарь

«Он сжимал мне горло сильнее, когда я просила его остановиться». Процесс, который почти уничтожил карьеру Кобе Брайанта

Кризис одной великой карьеры.

4 июля. Шериф округа Игл выдает ордер на задержание Кобе Брайанта. Защитник «Лейкерс» прилетает в Колорадо и сдается властям. В тот же день его выпускают под залог в 25 тысяч долларов. Новость о том, что игрока обвиняют в изнасиловании, шокирует Штаты.

(из полицейского допроса, состоявшегося 2 июля):

- Что-нибудь произошло в этом номере?

- Вроде чего, например?

- Ммм, ну вы обнимались или целовались?

- Нет.

- То есть ничего не было?

- Нет.

- Ок, я спрошу вас напрямик. У вас была с ней связь?

- Нет.

- Хорошо. Кобе, вот что я вам должен сказать. Есть подозрение, что вчера в этом номере у вас состоялся половой акт… Погодите, погодите, я понимаю, что вы имеете право расстраиваться, но я даю вам возможность сказать правду о том, что произошло, потому что мы все равно все узнаем.

- Но что?.. Как?..

Через несколько дней один из юристов скажет, что Брайанту грозит наказание в стиле «Заводного апельсина».

Доказательства против него изначально кажутся однозначными.

«Жертва» только зашла в номер, как баскетболист сразу набросился на нее.

«Он попросил меня обнять его. Я его обняла, а он меня поцеловал. Поцелуй продолжился, а потом он снял с себя штаны. Я пыталась оттолкнуть его и уйти, но тут он начал меня душить».

У нее на шее синяк, свидетельство удушения.

«Когда он стащил с себя штаны, я пыталась оттолкнуть его руки. Он меня душил не так сильно, чтобы я не могла дышать, просто душил, чтобы я испугалась».

Швейцар в гостинице подтверждает: она выбежала в слезах и сказала ему, что Брайант ее изнасиловал.

«Он держал меня за горло и бросил на кровать. Одной рукой он меня держал за горло, а другой толкнул к двум стульям, заставил меня наклониться и поднял юбку».

В номере обнаружены следы ее крови.

«Он слышал, что я ему говорила: каждый раз, когда я говорила «Нет», он сжимал руку сильнее».

Ошеломленную реакцию Брайанта никто не замечает: замечают лишь то, что он изначально пытался обмануть полицию, а потом изменил показания.

«Он держал меня за горло, наклонял свое лицо ко мне и задавал мне вопросы. Он спрашивал: «Ты ведь никому об этом не расскажешь?». Я говорила: «Нет».

Найденная журналистами одноклассница «жертвы» уверяет: «Если бы вы ее знали, то поняли, что она никогда не обманывает».

«Во время секса он мне говорил: «Я обожаю Вэйл, Колорадо».

Каждый день пикантные подробности все уточняются и отбойным молотком снимают налет последних сомнений.

Колорадо – штат с самыми строгими в Америке законами в отношении осужденных за изнасилование. Пресса смакует не только срок (до пожизненного с правом досрочного освобождения через 6-10 лет), но и все процедуры, через которые проходят те, кого сажают за такие преступления: терапия, управление гневом, признание вины, «изменение отношения к себе, мужчинам, женщинам, детям, сексу, семье и миру», сеансы с показом картинок и наблюдением за реакцией и так далее. Реабилитационная программа настолько насыщена, что длится от пяти до восьми лет, до тех пор, пока пациент не будет вновь способен стать полноценной частью общества. Причем, как заботливо уточняют местные психологи, согласно исследованиям, переформатировать мировоззрение насильника практически невозможно, отсюда и вывод о пожизненном наказании…

30 июня Кобе Брайант приехал в Эдвардс, штат Колорадо, для того, чтобы сделать артроскопическую операцию на колене. Штаб «Лейкерс» он об этом не счел нужным проинформировать – его сопровождали лишь три охранника и персональный тренер.

Это все начиналось как история про одиночество.

Брайанту – 25 лет, и в НБА у него получалось все, кроме коммуникации с окружающими.

У него нет друзей. Он воюет со всеми тренерами, даже с «одуваном» Тексом Уинтером, которого обожает и называет мастером Йодой. Он ведет крупномасштабные боевые действия против Шака и не щадит остальных. Он порвал отношения с родителями и семьей – после связи с латиноамериканской школьницей те отказались от сына и демонстративно не пришли на свадьбу. Перестал общаться с сестрами.

Сама поездка лучше всего иллюстрировала отчужденность Брайанта. Он становится хрестоматийным примером для всех будущих спортсменов просто из-за того, что вокруг него нет никого, кто мог бы предостеречь от подобных ситуаций. Секс юного спортсмена с гардеробной – это что-то из «Заповедника». Даже показания он дает без адвоката и на всем протяжении допроса явно надеется, что все этим и ограничится. Сам протокол с нелепыми ответами дискредитирует  его не из-за всей неудобной ситуации, а просто из-за ненужных подробностей, превращающих довольно печальную историю в затянувшуюся сценку из камеди-клаба.

Одиночество создает все эти неудачные обстоятельства, а потом разворачивается в совсем нехорошую сторону.

До истории в Колорадо не самые адекватные взаимоотношения Брайанта с людьми считались такой причудливой частью его идеального образа.

Сын баскетболиста, вырос за границей, попал в НБА сразу после школы, помешан на баскетболе и победах, не ходит на свидания, а проводит вечера за анализом матчей, рано и счастливо женился, первый ребенок, никаких околобаскетбольных скандалов, практически никаких лишних разговоров с соперниками и судьями, старомодное афро, а не провоцирующие революции косички.

К 2003-му Кобе задает новые критерии для понятия «Золотой мальчик»: его боготворит весь мир, его стиль слишком сильно напоминает эскапады юного Джордана, его эгоистичные замашки не мешают ему выигрывать, а три титула кажутся предвестником чего-то грандиозного. Вполне допустимо, что у «мальчика, который был рожден для того, чтобы играть в баскетбол и побеждать», не всегда ладятся отношения с не подходящими ему по возрасту одноклубниками и странными дядьками, которые дают советы – зато с журналистами и болельщиками он всегда смотрится так доброжелательно и покладисто, как никто больше в лиге. И ему не приходится даже преодолевать всего, что сваливалось на оригинального Джордана – того терзали из-за отсутствия побед, из-за работы на статистику, из-за выпендрежности, из-за скандалов с долгами, безупречный же Брайант сразу погрузился в море всеобщего обожания.

Обвинения не столько бьют по репутации Кобе, сколько заставляют присмотреться к тем дефектам, которые до этого как будто бы никто и не замечал. «Мы знали этого счастливчика таким, каким он хотел, чтобы мы его знали. Но это больше не так, – многозначительно пишет Sports Illustrated. – Источник, близкий к SFX (агентство Брайанта), описывает Кобе как «грубияна и нахала» и говорит, что «иногда в ужасе от того, как он относится к людям», и характеризует Брайанта как «худшего из всех клиентов».

Новость не только становится для всех шоком, но и медленно запускает необратимый процесс демонизации. Спустя несколько месяцев Брайант предстает уже расчетливым социопатом, которого наконец вывели на чистую воду. Спонсоры (Coca Cola, Nutella и McDonald’s) расторгают контракты, примирительное кольцо на пальце Ванессы стоимостью 4 миллиона появляется в качестве главной темы в каждой публикации, а трибуны в Денвере задают тон выкриками «Виновен! Виновен!» (им это, как обычно, не помогает).

Ему как-то сразу перестают верить, и с этого момента во внутреннем конфликте «Лейкерс» появляется одна сторона, которая явно менее права.

18 июля. Брайанту официально предъявляют обвинения в изнасиловании. Он приходит на пресс-конференцию с женой, многословно извиняется и едва сдерживает слезы: «Ничто из того, что произошло 30 июня, не было сделано против желания этой женщины, которая теперь облыжно обвиняет меня».

Брайант не дает себе возможности спасти межсезонье, период, всегда критически важный для него, игрока, который развивался на протяжении всей карьеры и все пополнял и пополнял свой арсенал. Колено и долгое восстановление – лишь часть проблемы. Впервые в жизни баскетбол уходит на второй план – он готовится к суду и пытается спасти брак любыми доступными способами. На тренировочные сборы Кобе приезжает в не самой лучшей форме, но зато с новыми татуировками, посвященными семейным ценностям.

Встречает его привычный юмор Шака.

Брайант пропустил первый сбор команды на Гавайях из-за того, что был вынужден присутствовать на судебном заседании. Когда центрового попросили объяснить, каково это – начинать подготовку в неполном составе, он сразу же нашелся:

«Не могу ответить на этот вопрос. Насколько я могу судить, все на месте».

Это будет последний публичный выпад О’Нила – Фил Джексон запретит обоим высказываться в прессе, и какое-то время внешнее перемирие скроет за пеленой кромешный хаос, в который постепенно погружаются «Лейкерс».

Внешне все благополучно: Митч Капчак проделал работу над ошибками, проанализировал поражение скамейки «Лейкерс» в серии со «Сперс» и при помощи Шака провел свое лучшее межсезонье. Мэлоун и Пэйтон сразу же оправдывают шумиху – команда начинает сезон с 18-3 и еще больше провоцирует мечтателей.

За кулисами тем временем Мэлоун и Пэйтон же охреневают от того, куда попали.

Летом 2004-го все три самых важных человека для «Лейкерс» должны подписывать новые соглашения.

Для Брайанта это первое межсезонье в качестве неограниченно свободного агента. Он не скрывает, что хочет получить команду в свое безраздельное пользование и заигрывает с «Клипперс». Рождается даже суперсекретный план (о нем знают все), в соответствие с которым он должен «случайно» встретиться с Майком Данливи в подтрибунном помещении накануне одного из матчей.

Шак отметал любые допущения, что он может чем-то пожертвовать ввиду возраста, травм и лени, примерно так же, как отметал застенчивых белых центровых под щитами. Подготовка к сезону начиналась с того, что он бегал с криками «Заплати мне, заплати мне», обращенными к Джерри Бассу, прямо во время матча с «Далласом». Самый большой контракт в лиге становился для него делом принципа.

Фил Джексон одновременно раздумывал о будущем в связи с проблемным здоровьем и при этом настаивал на увеличении суммы (с 6 до 8-10 миллионов в месяц).

Конфликт двух эгоистов за роль вожака с самого начала сезона превращается в голодные игры миллионеров: Джексон, традиционно поддерживающий Шака и выступавший за обмен Кобе еще в 99-м, начинает атаку первым, и война со всем миром для Брайанта не прекращается и внутри команды. На все интриги тренера звезда отвечает ответными шагами.

Уже после сезона-2002/2003 Джексон чувствует, что уперся в стену. Он объявляет помощникам, что не может тренировать Кобе и всячески лоббирует идею обмена в переговорах с руководством. Его просят искать точки соприкосновения.

Делает это он оригинальным способом: начинает предсезонные сборы с полузагадочных интервью, в которых намекает, что Брайант не демонстрирует лояльности к клубу и готовится выйти на рынок свободных агентов летом, а значит – читают все между строк – его нужно обменять.

Новости из Колорадо должны были бы стать объединяющим фактором, но получается иначе.

Джексон спустя много лет признается, что  обвинения все же повлияли на его отношение к Брайанту – его дочь пытался изнасиловать член университетской футбольной команды, и он подсознательно перенес свою злость на Кобе. Тренер по-прежнему видит Шака в качестве основы для будущей команды и понимает, что уже не может справляться со все более агрессивным (теперь уже к нему) Брайантом.

 «Я был в мотеле в Уиллистоне, Северная Дакота, когда мне позвонил Митч. «Ты не поверишь», – заявил он мне и пересказал все, в чем обвиняют Брайанта в Колорадо. Удивился ли я? Да, но не совсем. Кобе пожирала удивительная ярость, которую он выливал на меня и на своих партнеров».

Шакил О’Нил каким-то образом узнает, что в полицейском протоколе (тот пока еще существует в закрытом доступе) упомянут и он. И перестает даже соблюдать приличия.

Брайант не чувствует поддержки ни от Джексона, ни от Шака и еще больше дистанцируется от всех – тренер уже давно мотивировал команду, позиционируя Кобе в качестве чужака-отщепенца, и постепенно это становится самоисполняющимся пророчеством. Взаимное разочарование усиливается чуть ли не с каждым матчем и приходит к двум взрывам в концовке сезона.

Джексон теряет терпение и идет напрямик: встречается с Джерри Бассом во время перерыва на Матч всех звезд и ставит ультиматум – он или я, поясняя, что не может работать с совершенно неуправляемым игроком. Дзенмастер допускает просчет и неверно анализирует ситуацию. Владелец «Лейкерс» к этому времени полностью разочаровался в «треугольном нападении», которое с помощью деградирующего Пэйтона, толстого Шака и заигрывающегося Кобе, превращается во что-то непотребное. Во время уикенда всех звезд клуб объявляет, что с Джексоном не будут подписывать новый контракт:  Шак сетует, что его лишили любимого тренера, Кобе ничего не скрывает и бросает свой девиз того сезона – «Да мне плевать».

Весной перемирие с Шаком оказывается нарушенным: Кобе встречается с Джимом Грэем и в подробностях рассказывает про лишний вес, эгоизм, зависть и пышные формы, которые плохо соотносятся с амбициями подписать новый контракт. Это не интервью, а заявка на самоубийство – «Лейкерс» приходится возвращать с пенсии Брайана Шоу, единственного человека, способного повлиять на О’Нила. Бывший защитник, уже в роли скаута команды, спешным порядком прилетает в Лос-Анджелес, чтобы перехватить центрового перед тренировкой – Шак настолько настроился на то, чтобы убить Брайанта, что даже вскочил спозаранку и отказался от завтрака. Дальше следует легендарное противостояние, каждую подробность которого можно смаковать отдельно: и обязательное присутствие Гари Пэйтона, любителя любых разборок, и показательная лекция от Шоу, стыдящего двух великовозрастных оболтусов, и взаимные упреки альфа-самцов, жаждущих любви… Но важен лишь конец: «Если ты когда-нибудь скажешь что-то подобное тому, что ты сказал Джиму Грэю, я тебя убью» – Кобе пожал плечами и ответил: «Да мне плевать».

Брайант прожил целый год с ощущением апокалипсиса и адаптировался к нему лучше остальных. Вокруг все продолжает рушиться, силы хаоса побеждают, обвинения болельщиков «Наггетс» сливаются с газетными заголовками, 0,4 до смерти против «Сан-Антонио» объединяются с безапелляционностью обвинений, одиночество в команде суперзвезд становится неотличимо от экзистенциального одиночества. «Да мне плевать» оказывается единственно верным курсом в мире бесконечной сумятицы.

Сезон получается одним из худших в карьере Брайанта. Главным образом из-за нестабильности.

Почва уходит из-под ног, Кобе перемещается между судом в Колорадо и играми «Лейкерс», умудряется прилетать непосредственно перед матчами, перевоплощается до полной неузнаваемости, пытается доказать свою правоту, пытается доказать чью-то неправоту, мечется в поисках правды, то надевает маску одинокого мстителя, то предстает обиженным изгоем, много бросает и много мажет… Это длится весь год и вызывает и восхищение (стабильно качественным выступлением после судебного слушания), и порицание (в игре Брайанта все время пытаются разглядеть какое-то послание, и часто это удается), и почти не проходящий шок (в его действиях есть почти все, но нет ничего прогнозируемого). 

С одной стороны, его постсудебное уничтожение всего живого:

Здесь и матч с «Наггетс» перед Рождеством – выход со скамейки и лишь 13 очков, но победное попадание под сирену.

Здесь и пятая игра в серии с «Рокетс» – 31 очко, 10 передач, 6 подборов и 3 перехвата.

И ключевая четвертая игра против «Сан-Антонио» – 42 очков, 6 подборов, 5 передач и 3 перехвата.

Пять раз Брайант уезжал на слушания в Колорадо по ходу сезона и все пять раз потом помогал «Лейкерс» выигрывать.

С другой, несколько необъяснимых выступлений в конце сезона.

Матч с «Орландо», где он за первую половину совершает три броска и набирает одно очко. И потом добавляет еще 37 после большого перерыва.

И знаменитая игра с «Сакраменто» на последней неделе сезона. Кобе совершает лишь одну попытку за всю первую половину матча – «Кингс» выходят на 19 очков вперед и уверенно побеждают. Разные СМИ приходят к выводу, что он намеренно «слил» игру, чтобы повлиять на переговоры о новом контракте с Бассом. Сам Брайант настаивает, что делал то, что говорили ему тренеры – делился мячом – но никто ему не верит.

Один из игроков на условиях анонимности подтверждает: «Не знаю, как мы теперь сможем его простить». Все это приводит к уродливой сцене на тренировке. Кобе врывается в зал и начинает допрашивать каждого игрока, одного за другим, чтобы узнать, кому принадлежали эти слова.

Формально Брайант остается вторым человеком в команде, но по сути он задает импульс всей той неразберихи, в которой «Лейкерс» прожили тот год. Шак, как обычно, лечился летом и вкатывался в сезон по ходу «регулярки», но до былых кондиций так и не добрался. Гэри Пэйтон не нашел себя в треугольном нападении, так еще и упорствовал в собственном треугольном невежестве. Мэлоун пропустил большую часть сезона, и ему не хватило времени, чтобы комфортно почувствовать себя в системе, очень отличающейся от «Юты». Рик Фокс был не похож сам на себя после операции на ноге. Хорас Грант завершил карьеру в марте.

Для самих «Лейкерс», понимающих глубину внутренней катастрофы, поражение от «Детройта» выглядит логичным и предсказуемым. Для широкой публики оно становится сенсационным и даже порождает безумные конспирологические теории – тогда писали, что судьи делали все, чтобы не допустить чемпионства команды Кобе, а операторы работали таким образом, чтобы скрывать повторы спорных моментов.

Внутри же объяснения было два:

Первое гласило, что «Лейкерс» так и не смогли собраться в защите после потери Мэлоуна. Шак потерял в скорости и в финале, как говорил Текс Уинтер, «защищал лишь самого себя». С мешковатым центровым и полным рассинхроном в нападении команда не смогла противостоять атлетичным, сплоченным «Пистонс».

Согласно второму, один единоличник – мы не будем показывать пальцем – работал исключительно на себя и подорвал командное доверие. Да, он вытащил «Лейкерс» во втором матче, но даже это сыграло против них, подарив ложную иллюзию того, что беспокоиться перед выездными встречами не о чем.

Первая точка зрения шла из лагеря Кобе-Уинтер и была лишь зафиксирована.

Вторая принадлежала Филу Джексону и завладела медийным пространством надолго. До того момента, пока тренер не подсуетился и не выпустил очередную книгу, где еще разок, на прощанье, припечатывал «неуправляемого» подопечного.

Сентябрь 2003. Студента университета Айова Джона Роша обвиняют в том, что он оставил на автоответчике «жертвы» послание с угрозой смерти (позже осужден на четыре месяца)

Сентябрь 2003. Полиция арестовывает в Калифорнии Патрика Грабера, 31 год, по подозрению в организации убийства «жертвы» (позже осужден на три года за то, что предлагал 3 миллиона долларов за ее убийство)

Январь 2004. Кобе Брайант вновь в стартовой пятерке Матча всех звезд на основании голосования болельщиков

Март 2004. На заседании зачитывается письмо матери «жертвы», в котором она выражает беспокойство из-за постоянных угроз

Довольно быстро – как только в дело вступают адвокаты Брайанта – обвинение начинает рушиться.

Имя «жертвы» совершенно случайно утекает в прессу – и она задолго до вас узнает, что такое гнев разъяренных кобеглоров. Ей приходится переезжать из штата в штат из-за постоянных угроз, поступающих таким бурлящим водопадом, что некоторых адресантов даже умудряются арестовывать, а потом и выписывать им реальные сроки.

Параллельно сливаются подробности и уточнения.

Оказывается, «жертва» заранее выпытала у директора гостиницы, кто скрывается под псевдонимом «Хавьер Родригес», и решила остаться на работе не в свою смену, чтобы наладить контакт со звездой. И встрече в номере предшествовала пространная ознакомительная прогулка по гостинице и возвращение в номер Брайанта без ведома охранников.

Согласно экспертизе, «жертва» занималась сексом с двумя другими мужчинами, помимо Брайанта, в течение 24 часов до и после их знакомства. В том числе с тем швейцаром, который видел ее в слезах после встречи с Кобе – другая работница гостиницы утверждает, что она была в полном порядке.

Всплывает медкарта, из которой выясняются психологическая нестабильность, препараты от шизофрении, суицидальные наклонности и прочий романтический букет.

Сыплются показания других одноклассников «жертвы». В частности, одна дама прямым текстом заявляет: «Надеюсь, он не заплатит этой сучке ни шиша».

В общем, к концу весны судья перестает употреблять на заседаниях термин «жертва».

А к концу лета уголовное дело закрывают. Обвинительница отказывается выступать в суде и идет в гражданский суд  – уже не для того, чтобы посадить Брайанта, а просто чтобы получить с него немного денег.

Постепенно все проясняется, но это уже никого не интересует.

Репутация Кобе полностью дискредитирована – его майки по продажам выпадают из топ-50, контракта с производителем кроссовок у него так и нет, с остальными спонсорами тоже туговато. Он все же не уходит в «Клипперс» и остается в родных цветах, но «Лейкерс» лежат в развалинах: Джексон уехал загорать в Таиланд, Шака обменяли на симпатичных, но немного менее эффективных парней, к рулю рвется Джим Басс, который, никого не спросясь, приглашает на работу морально неготового к такому стрессу Руди Томьяновича.  

По итогам сезона-2004/05 Брайант не получает ни одного балла в голосовании за MVP и уступает даже Пи Джей Брауну.

Общекомандный провал представляется всем более чем уместным наказанием за все: за эгоизм, за тщеславие, за стремление контролировать все вокруг себя, за интриги против Джексона и Шака, за героический баскетбол, за покушение на Джордана и одновременно крушение ожиданий, связанных с ним как с наследником Джордана.

Сентябрь 2004. Протокол полицейского допроса от 2 июля 2003-го попадает в газеты

Март 2005. Дело завершается примирением и выплатой обвинительнице компенсации

 (из протокола полицейского допроса)

– Насколько сильно вы ее держали за горло?

– Не знаю, у меня довольно сильные руки.

– У нее синяк на горле.

– Ну да, у нас с Мишель тоже так получается.

– Это ваша фишка, да? Сколько раз вы это делали с Мишель?

– Да позвоните ей, она вам расскажет то же самое.

– У вас есть ее номер с собой?

– Нет, с собой нет.

– У нас нет уверенности, что вы представляете нам все факты, в соответствие с тем, как все происходило. Взгляните на это дело с моей стороны. Смотрите, на мой взгляд, это привлекательная девушка…

– Она не такая уж привлекательная.

– Нужно было поступить как Шак. Он платит девушкам, и у него нет никаких проблем.

Последней фразы в аудиозаписи беседы не было, но доброжелательные полицейские, которые начали допрос с того, сможет ли Брайант восстановиться к началу «регулярки», включили ее постфактум. Как будто чувствовали, что падение Кобе в какой-то момент замедлится и ему надо будет придать дополнительный толчок.

Шака уже не было в «Лейкерс». Проблема в другом: Брайант нарушил негласный кодекс лиги и подставил товарища по команде. И в том виде, в каком все вышло тогда (объяснений, что это сказано не под запись и не должно было появиться, никто не слышал), показания смотрелись намного хуже, чем клоунский эпизод с участием Расселла и Янга.

Размышления Кобе вслух потом разрушили брак О’Нила, но по нему самому они ударили гораздо больнее.

– Вы уверены в том, что ваши партнеры вам доверяют?

– Да, почему же нет?

– Ну потому что вчера был опубликован протокол полицейского допроса, и в нем вы сдаете Шака полиции. Некоторые в лиге говорят, что вы нарушили кодекс раздевалки.

– А, плевать.

Превращение в изгоя все набирало темпы, и его уже нельзя было остановить.

Брайанта обвиняли во всем, окромя погоды.

Он выжал из команды Шака и Джексона.

А потом и Мэлоуна (с которым сцепился из-за жены).

Он сломал Томьяновича. Нападение, которое предлагал тренер на пенсии, выглядело примитивным по сравнению с «треугольным нападением» и предлагало Брайанту в основном «изоляции» по центру площадки. Когда он начал требовать вернуть старую систему, специалист поспешил уйти в отставку, а к длинному списку косяков Кобе добавилась попытка давить на тренера и влиять на общекомандную тактику.

Он фактически в открытую третировал партнеров. Если уж с Ламаром Одомом поначалу шла постоянная грызня, то прочим прилетало еще сильнее: Саша Вуячич получил локтем по голове и бесплатный совет – заканчивать нахрен с баскетболом.

Он требовал усиления состава и давил на руководство, так как пытался почувствовать себя лидером. Но над ним угорали, называли «генменеджером» и смаковали все блистательные отрезки, насыщенные поражениями. Инсайдеры уже тогда вовсю говорили, что такое влияние и такая активность Кобе уменьшают шансы «Лейкерс» на свободных агентов.

Он оставался тем же эго-маньяком и подавлял окружающих, строил из себя вожака, но плохо коммуницировал с партнерами, вроде бы боролся за результат, но на самом деле все так же набивал статистику, пытался все сделать самостоятельно.

Вся лига – не под запись, в кулуарах – признавала простую вещь: «Я бы сказал, что он лучший игрок НБА, если бы он не был таким козлом».

Но он предпочитал быть козлом, не делал попыток что-либо изменить и не дал ни секунды насладиться своей слабостью и дальше – когда умер его дед, а у жены случился выкидыш (в чем Кобе видел свою вину).

К этому моменту Брайант окончательно закрылся и перестал отвечать на внешние раздражители вне площадки – тогда родился образ «черной мамбы» и был заложен фундамент к появлению того Кобе, который остался в истории: величайшего индивидуалиста, дерзновенно бросающего вызов командному виду спорта.

Со временем эта тенденция начала восприниматься как нечто естественное и в некотором смысле даже предсказуемое.

Брайант словно был рожден для индивидуального вида спорта и по какой-то ошибке попал в баскетбол. Он с детства рос на заповедях отца Джо Брайанта: результаты второстепенны по отношению к статистике и личной славе. Он с малых лет стремился водрузить собственную индивидуальность на наиболее высокий пьедестал – ему специально подобрали слабую школьную команду и слабую команду в любительской лиге, чтобы быстрее созревали и оформлялись его разносторонность и умение заменять большую часть коллектива. Он подражал Джордану в его худших проявлениях. Он никогда не боялся принимать личную ответственность – уже со времен тех самых промахов против «Юты». Как-то вполне само собой разумеющимся было и дальнейшее перерождение: мальчик, в котором всегда сидело это зло, вырос, оформился, принял себя, надел черный плащ и шлем и начал терзать окружающих своей беспощадностью.

Но на самом деле, было кое-что еще.

История в Колорадо оказалась водоразделом между двумя этапами жизни Кобе.

Долгий судебный процесс, вполне реальная угроза многолетнего заключения, критическая ситуация в семье заставили его взглянуть на баскетбол в перспективе. Для него, помешанного на игре и живущего только ей с самого рождения, это был радикально новый опыт.

Как говорят все, он сильно изменился вне площадки – закрылся от журналистов и посторонних людей, начал искать более тесных контактов с одноклубниками, впервые приобрел друзей в лице Батлера, Одома, Дерека Фишера, восстановил отношения с семьей. Но он же изменился и на паркете – по сравнению с тюремным сроком и другими ужасами реальности плохой процент попаданий, отчуждение команды, критика извне, мини-конфликты выглядели чем-то несуразным и уже совсем не трогали.

Локально это отразилось в той серии 5-0 – беспомощность и роль жертвы за пределами площадки он компенсировал на паркете, там, где от него зависело все, и уж брал на себя по максимуму.

Глобально – подарило всем фантасмагорический вызов самому баскетболу, вызов изначально обреченный, но в итоге пленивший всех упрямством, ощущением собственной правоты, головокружительной эгоцентричностью и вот этим нетленным «Плевать».

Брайант превратился в машину для убийства и напрочь отключил сознание – 48 матчей с 40 очками и больше, 19 матчей с 50 очками и больше, 5 матчей с 60 очками и больше, 4 месяца, когда он набирал 40 очков в среднем, неделя, на которой он набрал 225 очков за 4 игры. И все это весьма органично накладывались на участившиеся вспышки ярости – то локтем прилетело Джинобили, то на ровном месте образовался конфликт с Рэем Алленом, то за невинное мнение Баркли получил десяток сообщений такого содержания, что на прямой эфир пришел как будто испуганным. Кобе скрыл униженный облик под маской смерти и, разочарованный в своих партнерах и в том, что теряет время среди неудачников, обозленный на проклявший его мир, бросился в схватку, чтобы доказать, что и в командной игре гений все равно имеет свой шанс.

Чтобы выйти на недостижимый до того уровень баскетбольной упоротости, ему и потребовалось пройти через Зону к Комнате и легонько прикоснуться к ужасу трансцендентного. И в итоге стать баскетбольным Гумбертом Гумбертом, отвратительным и одновременно преступно очаровательным.

И вот ровно тогда Брайант обрел феноменально высокий, недоступный больше ни для кого уровень комфорта в процессе бесконечного падения в пропасть. Наверное, главную свою суперсилу.

Сезон-2004/05 «Лейкерс» завершали отрезком с показателями 2-19.

Исполняющий обязанности тренера Фрэнк Хэмблен (согласился на эту должность только по просьбе Джерри Басса) после последней игры подводил итоги сезона и изо всех сил выжимал из себя позитив:

– Парни, вы старались, отдали всех себя, боролись… Пусть что-то не получалось, но я ценю ваше отношение, ценю то…

Тут его перебил Кобе:

– Я тоже хотел бы кое-что сказать.

Кобе встал, показал на всех пальцем и произнес:

– Вы все, у*бки, не должны вообще выходить на паркет вместе со мной. Вы все – полное дерьмо.

И вышел.

Фото: Gettyimages.ru/Lisa Blumenfeld, Jed Jacobsohn, Stephen Dunn, Brian Bahr, J. Emilio Flores, Ed Andriesk-Pool; REUTERS/Jeff Christensen

Автор

КОММЕНТАРИИ

Комментарии модерируются. Пишите корректно и дружелюбно.

Лучшие материалы