Реклама 18+
Реклама 18+
Блог SLAM

«В Беларуси народная любовь к закапыванию». Правила жизни Алексея Калюжного

Краткое интро: в 2015 году пресс-служба минского «Динамо» уже делала что-то похожее . Однако в этом посте нет ни одной цитаты, взятой оттуда. Да и с тех пор уже прошло целых четыре года, и Алексей Калюжный успел дать довольно много интересных интервью.

            ***

Мои родители задали определенные правила поведения. Я никогда не мог в школе просто стоять и ничего не делать, если меня вызывали к доске. Было стыдно за такое. Поэтому я всегда учил хоть что-то. Для меня было дико не знать вообще ничего даже в условиях поблажек, которые делались спортсменам. Я не мог сесть и начать хлопать глазами перед преподавателем и сказать: «Играю в хоккей, поставьте мне оценку». Также я всегда знал, что нужно получать высшее образование. У нас в семье это даже не обсуждалось.

Внутренняя самодисциплина – это хорошее наследие СССР.

С пяти-шести лет и до двенадцать  хоккей для тебя – это просто развлечение. Потом хоккей воспринимаешь, как  спорт, а потом уже и как бизнес.

Я все-таки скорее гражданин Советского Союза. Успел поиграть в сборной вместе с русскими, украинцами, казахстанцами. Но все они были и остаются нашими. Не вижу смысла делить.

Все эти истории про советский хоккей, это все так красиво выглядит, например, фильм «Легенда номер 17». Но у меня были тренеры, которые рассказывали, как они попадали на сборы в тот знаменитый ЦСКА и как тренировались. Никто не помнит сорок человек, которые остались после сбора травмированными, без коленей и инвалидами. Но все видят из этих шестидесяти двадцать выживших, которые поехали играть в хоккей на чемпионаты.

Хоккей – это моя жизнь. Я живу хоккеем до сих пор.

Всего сразу не бывает, нужно заслужить. И длительный контракт тебе никто просто не даст, нужно заслужить. Надо, чтобы в тебя верили и тебе заверяли

Мне в хоккее все далось через тяжелый труд. И я не мирюсь, когда человек спустя рукава делает работу, за которую получает деньги. Если ты не умеешь, но стараешься - это одно. Если «забиваешь»- другое.

Когда ты забрасываешь шайбу, это практически секс. Но до того, как забросишь,  может пройти и пятьдесят матчей. В это время тебя плющит тренер, пресса, ты сам в себе копаешься. И вот это уже явно не удовольствие.

Иногда нужно не просто верить, а заставлять себя верить, чтобы не потерять смысл работы. 

Все мои переходы в карьере были связаны с личностью тренера. Кроме перехода в Авангард в 2010-м. Тогда мне предложили играть в одном звене с Яромиром Ягром и Романом Червенкой. От такого предложения нельзя было отказаться.

Порой приходится говорить довольно жесткие и неприятные вещи, однако в роли капитана от этого никуда не деться.

В Беларуси есть народная любовь к закапыванию. «Этот плохой», «этот никакой». Я считаю, что критика должна быть конструктивной, с какими-то доводами. Когда мне тренер Владимир Владимирович Юрзинов делает замечания, как-то меня критикует, то я это воспринимаю нормально, думаю, что эта критика может помочь мне стать лучше, изменить свой хоккей. Но когда кто-то открыл окно и кричит: «Куда ты бежишь» - ну зачем мне его слушать?

Подзатыльники хоккеистам раздают чаще, чем похвалы, в том числе и журналисты. А нужно и приободрить, подхлестнуть веру в себя. Ведь на пути к успеху нужно чтобы тебе не только не мешали, но и могли помочь.

Наши масс-медиа, как мне кажется, отличаются от европейских и заокеанских. У нас игра в одни ворота: хоккеисты дают журналистам работу, и все. На западе же это скорее партнеры, способные сделать из игрока звезду.

На эмоциях-то можно наговорить всякого. Но нужно четко проводить грань, где заканчиваются эмоции и пора подключать здравый смысл. 

В сборной Беларуси есть один капитан на все времена – Руслан Салей. Я же был исполняющим обязанности капитана. Каждый раз, когда ты приезжаешь в сборную и надеваешь капитанский свитер… Личность Руслана настолько сильная, что ощущается в команде до сих пор. Все ребята, которые играли в период его лидерства в коллективе, чувствуют, каким должен быть настоящий капитан. В подобные моменты дух Салея присутствует в раздевалке. 

Когда у меня случаются моменты, когда я думаю, как поступить в той или иной ситуации, я часто задаю себе вопрос, как бы в этой ситуации поступил Руслан. Такие люди очень нужны белорусскому хоккею. Мне бы очень хотелось, чтобы в будущем мы увидели такого человека.

Я люблю свою страну, и какая бы ни была сборная, в какой группе она не играла бы  – я всегда буду за нее переживать. Потому что это моя команда. Я столько лет был в сборной. И невозможно смотреть на ее игру спокойно.

Я думаю, что нашу сборную должен возглавить белорусский специалист. А в сборной должны играть все сильнейшие, и личные отношения не должны влиять на комплектование сборной.

Порядок в хоккее – это ни одно и то же, что порядок на производстве или в офисе. 

Чем больше у тебя опыта, тем чаще начинаешь сомневаться. Молодой всегда уверен, где черное, где белое. А более искушенный крутит тему и так, и эдак, не всегда находя исчерпывающий ответ. 

Я завершил карьеру прежде всего потому, что понял: мое здоровье уже не позволяет играть так, как того хочет моя голова. А показывать уровень, который не будет удовлетворять, прежде всего, меня, не хочу.

Завершение карьеры – это большая проблема для любого профессионального спортсмена. Долго выступать и потом начинать новую жизнь совсем не просто. Когда играешь, то ты знаешь, когда у тебя твои часы, что ты хочешь делать. А после завершения карьеры случаются ситуации, когда просто не знаешь, куда себя деть. Зато больше времени уделяешь семье.

Я скучаю по адреналину, скучаю по трибунам, скучаю очень сильно по раздевалке. Атмосфера раздевалки, где вот эти 20 человек сильных с характером, пацаны, которые могут поднять голову и посмотреть друг другу в глаза и пойти биться с каким-то общим соперником. Вот этого действительно не хватает.

Одно дело, когда ты сидишь на скамейке и смотришь на лёд глазами игрока, и совсем другое, когда ты за спиной у ребят. Важно вовремя принимать правильные решения, чтобы контролировать ход игры или изменить неудачно складывающийся матч.

Тренер часто попадает в классическую ситуацию «лови топор»: вчера ты еще ассистент, а сегодня уже должен выдавать результат как главный. И никого не волнует, сколько у тебя травмированных и так далее. Заложник как есть. 

Оказаться в раздевалке, как тренер, когда ты несешь ответственность за результат, – это драйв, нерв, эмоции. Мне нравится.

Меня всегда считали сложным и жестким человеком. Но сейчас я ловлю себя на том, что самое сложное для меня – это именно ругаться на игроков. Я ищу баланс между кнутом и пряником, но понимаю, что определенные моменты требуют принятия жестких решений. Без них никуда не деться. И как бы мне ни хотелось избежать этого решения, которое может вызвать негативное восприятие игрока. Я все-таки должен принимать такие решения. 

Любой тренер готовит команду так, как считает нужным и наиболее удачным для достижения цели. 

Все дети в той или иной мере талантливы. Просто кто-то раскрывается раньше, кто-то позже. Но если у ребёнка есть желание, есть мечта и он этим живёт, то, конечно, он добьётся определённых результатов. Многое будет зависеть от того, какие у него учителя, тренеры. Сколько он времени сможет проводить на льду, занимаясь любимым делом.

Я считаю, что детский хоккей у нас все-таки на довольно хорошем уровне и определенный бум существует. Но и пробелы тоже есть. Например, у нас потерян переход, когда начинается узкая специализация от 15 лет, а также переход в молодежный хоккей и взрослый хоккей.

Тренировать детей – это очень сложно. Детскими тренерами должны становится не те, кто пришел в хоккей потому что ничего больше не умеет в жизни и вынужден тренировать, а чтобы он пришел и знал, что это его, чтобы ему хотелось этим заниматься. Плюс, детский тренер должен быть высокооплачиваемым специалистом, тогда он начнет выкладываться максимально. Когда он на тренировке будет думать про то, как накормить свою семью, сомнительно, что он сможет сконцентрироваться на своих воспитанниках.

Массовость детского спорта – это нужное дело для селекции, но сам по себе ледовый дворец не будет рожать хоккеистов. Поэтому важно, кто и как работает под крышей этого ледового дворца. И если перенимать современные методы тренировок, то намного более полезно приглашать заокеанского специалиста не в первую команду, а западных тренеров высокого уровня, которые ставят катание, технику, физподготовку. Пускай они приедут и поработают месяц в Гомеле, месяц в Гродно, месяц в Бресте, тогда и наши тренеры увидят что-то новое, начнут у них учится. Тогда и молодежь встанет на ноги, будет выходить на другой уровень и поднимать весь хоккей.

Прежде всего в хоккее нужно заниматься с молодежью. Об этом много сказано, но, если сейчас не обратить внимание на 12-15-летних ребят, то дальше будет только тяжелее. Считаю, что во внутреннем чемпионате надо создавать лимит для молодых игроков. Чтобы клубы думали о том, кто у них будет из молодых игроков. Вот Гродно показал хороший хоккей. Сколько там лет самому молодому игроку? Тренеры должны быть обучены, заинтересованы и мотивированы.

Счастье – это когда ты держишь кубок над головой, или когда прижимаешь к себе только родившегося ребенка.

Не жду сейчас от детей каких-то больших достижений. Пусть у них просто будет счастливое детство с мамой и папой в родительском доме. И пусть потом они больше помнят нашу любовь, чем то, что их гоняли на сольфеджио или тренировки.

Я никогда не был отцом из телевизора. Семья всегда жила в городе, в котором базировалась моя команда.

В моей семье при воспитании детей я всегда был «добрым полицейским». Плюс нужно учитывать специфику моей работы. Я часто отсутствую. Поэтому не представляю, как это: не быть дома десять дней, вернуться и после начать пихать детям за, допустим, неубранную комнату? Даже если у меня появится такое желание, сделать это по-настоящему не получится. Всегда хочется обнять их, поиграться. Правда, я понимаю, что воспитание все равно нужно. Поэтому у нас есть мама, которая практикует жесткие методы.

Белорусский язык необычайно красив. Если ты гордишься страной, языком, то отождествляешь себя с конкретной территорией. Тем более сейчас многие путешествует, видят, с каким почтением другие народы относятся к своим культурным традициям, к своей речи.

Не представляю, как можно белорусский язык навязать искусственно, как заставить. Наверное, когда будет появляться больше надписей, более указателей, больше рекламы по-белорусски, это сделает свое дело и люди по крайней мере будут ощущать ее присутствие. И будет абсолютно правильно, когда жители Беларуси наконец заговорят на родном языке. Но в свое время произошло смешение наций, людей, культур, язык оказался выдавлен. Вернуть его в полноценный обиход сложно.

Мне нравится жить в Минске, тут моя Родина, мой дом. Я много где был. И прекрасно знаю, что Минск – очень комфортен для жизни. Да, есть свои плюсы и минусы. Но, что касается комфорта, все отлично. Город не перенасыщен. И в случае массовых событий, их есть, где развернуть

 

При написании этого материала были использованы фрагменты интервью Алексея Калюжного таким изданиям, как Трибуна, Прессбол, сайту ХК Динамо-Минск, программа «Личность», Радыё Свабода, Итоги недели, СП-онлайн, ALLhockey.ru.

Фото: telescop-by, Юность-Минск, Спорт24, Делаем вместе.

Телеграм-канал блога

Автор

Комментарии

  • По дате
  • Лучшие
  • Актуальные
  • Друзья