«Дед Мороз обещал новый контракт»

Люди стали забывать о Владимире Корытько. Не надо так. Ведь по осени 34-летний полузащитник внушительно отжигал за «Шинник» в ФНЛ. Обладатель самого доброго взгляда в белорусском футболе дал большое интервью Никите Мелкозерову, в котором рассказал об инстаграме, учебе в ПТУ на столяра-плотника-станочника, теракте в Беслане, желании стать тренером по завершении игровой карьеры, обморочном состоянии после нагрузок Анатолия Юревича, судебном процессе с донецким «Металлургом» и роднай мове.

Владимир Корытько до сих пор не хочет вспоминать попытку создания профсоюза белорусских футболистов
Владимир Корытько до сих пор не хочет вспоминать попытку создания профсоюза белорусских футболистов
KorytkoВладимир Корытько до сих пор не хочет вспоминать попытку создания профсоюза белорусских футболистов Надежда Бужан

Люди стали забывать о Владимире Корытько. Не надо так. Ведь по осени 34-летний полузащитник внушительно отжигал за «Шинник» в ФНЛ. Обладатель самого доброго взгляда в белорусском футболе дал большое интервью Никите Мелкозерову, в котором рассказал об инстаграме, учебе в ПТУ на столяра-плотника-станочника, теракте в Беслане, желании стать тренером по завершении игровой карьеры, обморочном состоянии после нагрузок Анатолия Юревича, судебном процессе с донецким «Металлургом» и роднай мове.

Внутри манежа многолюдно. Затея Виталия Леденева и Александра Тишкевича по организации «Турнира друзей» сыграла. Футбольные люди рады один одному. Появляется не обремененный сумкой Владимир Корытько. Ручкается со знакомыми. А потом попадает в объятья своего тезки и земляка Владимира Маковского.

— Будем возрождать «Молодечно»! Президента клуба уже нашли :), — юморит старший Маковский, указывая на Корытько.

— Почему не играете сегодня?

— Искусственное поле, — отвечает полузащитник «Шинника». — Решил дать паузу. Тут торможение совсем другое. Связки работают иначе. От мягкой синтетики могут повыскакивать всякие болячки.

— Как вы вообще попали в число участников турнира?

— Меня Саша Алумона позвал.

— Где вы пересекались?

— Дима Ровнейко когда-то познакомил. Дима — мой хороший друг и крестный моего сына. Мы еще со времен молодежной сборной тесно общаемся с Ровнейко. А когда я в Брянске играл, Алумона как-то приезжал на просмотр. Жили с Сашей в одном номере. Вот иногда общаемся.

Идем на трибуну. Разговор выруливает на новую тему.

— Футболисты сейчас все в инстаграмах, — рассуждает Корытько. — Все модные и красивые.

— Вы плохо к этому относитесь?

— Да нет. Чего мне? Просто есть ощущение, что некоторых ребят больше вижу на фото в instagram, чем на футбольном поле.

— Интересная позиция.

— Ну, какая позиция… Я на самом деле отношусь к этому не очень. Люди занимаются футболом меньше, чем демонстрацией своих фотографий.

— Что еще из нынешних трендов вам не нравится?

«Иногда смотрю сайты, особенно Goals.by, и возникает ощущение, что нашим футболистам больше нечего показать, кроме содержания своих инстаграмов».

— Дело ведь не в том, что мне нравится, а что нет. Просто… Вот иногда смотрю сайты, особенно Goals.by, и возникает ощущение, что нашим футболистам больше нечего показать, кроме содержания своих инстаграмов. Неужели нельзя написать о каких-то игровых качествах ребят? А то фоточки, места отдыха, прически…

— Все зависит от интереса аудитории.

— Я думаю, аудитория интересуется футболом.

— Я думаю, не только.

— Значит, такой футбол у нас в стране.

— Какого вы мнения о белорусском футболе?

— Информация ко мне поступает лишь от друзей и знакомых. Я мало что знаю и не могу оценить уровень нашего футбола. Хотя немногие белорусы задерживаются в российской премьер-лиге. Это показатель. Правда, тот же Кисляк закрепился. Пусть парень и не всегда играет, считаю, он молодец. Ведь входит в обойму хорошего клуба. Путило еще можно отметить. В общем, наших в России немного. Жалко, конечно. Хотелось бы побольше.

— Антон Путило сменил немецкую бундеслигу на российскую премьер-лигу. Что вы думаете по этому поводу?

— Вы хотите сказать, что бундеслига намного сильнее премьер-лиги?

— Просто интересно ваше мнение по поводу Путило.

— Я считаю, Антон сделал выбор, который теперь позволяет ему получать игровую практику, быть на виду и вызываться в сборную. Так что решение правильное. Почему нет? Путило неплохо смотрится в России. Может, ему чего-то не хватало в Германии. В «Волге» Антону наверняка проще. Хотя бы потому, что вернулся в русскоязычную среду, в привычную атмосферу. Антон ведь талантливый и хороший футболист. Никто с этим не спорит. Просто иногда окружение имеет значение.

— А вы считаете, что бундеслига не намного сильнее премьер-лиги?

— Конечно, бундеслига — сильный турнир. Но я не считаю российскую премьер-лигу намного слабее. Да, в Германии есть «Бавария» — топ-клуб. Команда, которая является одной из сильнейших в мире. Но это не показатель общего уровня соревнования. «Бавария» — это локальное явление.

— А хорошие немецкие стадионы и их заполненные трибуны — это показатель?

— Ну… Это знаете что? Это футбольная культура. Это нечто, сформированное годами. А мы в свое время пережили провал, который повлек за собой распад Советского Союза. Хотя в России теперь все налаживается по чуть-чуть. Посмотрите на Казань, Грозный. В Махачкале на футбол ходит по 25 тысяч. Много где народ собирается. Может быть, стадионы не такого уровня, как хотелось бы, но зрительский интерес есть. И уровень растет. Я считаю, что та же ФНЛ стала на голову выше белорусской высшей лиги. Ясное дело, если не брать в расчет БАТЭ и минское «Динамо».

***

— Чем вы занимаетесь в отпуске?

— Дома много дел. Разных. Дети, жена, быт…

— Что вы делали до нашей встречи?

— Проснулся. Съездил с сыном на турнир. Он занимается в ФК «Минск». Уже два года. Сыну шесть лет. Потом купил билеты в кино. Семьей сходим после того, как закончим общаться. Подобными мелочами я себя и развлекаю в отпуске. А еще в какие-то дни занимаюсь стройкой.

— Что строите?

— Дом. Это серьезное дело. Но, приезжая на стройку, я больше делаю вид, будто что-то контролирую :). В основном этим делом занимается супруга. Семья, кстати, не живет со мной в Ярославле. Есть стройка, есть школа дочери, есть садик и секции сына. Лучше быть в Минске. И вообще я не сторонник кочевания. Не хочу, чтобы мои сын с дочкой стали детьми мира. Когда люди живут в одном месте, то обрастают друзьями. Я сам, несмотря на все карьерные странствия, люблю родину и знаю, что такое дом. Хочу, чтобы моим детям это чувство тоже было привычно.

— Расскажите про дочь.

— Ей восемь лет. Учится в 16-й гимназии. Очень серьезное место, в котором дают хороший английский. Ребенок ходит в третий класс. Никаким спортом не занимается. Только образованием. На это уходит очень много времени. И я доволен. Учителя постоянно держат ее в тонусе, нет времени для расслабления. Я вот учился не очень хорошо, поэтому хочу дать качественное образование детям.

— И как вы учились?

— Некоторые предметы давались мне легко. Литература, история, физкультура, ясное дело, — тут все было хорошо. Белорусский язык.

— Когда вы в последний раз говорили на мове?

— Ой, очень давно… Иногда ребята из команды просят что-нибудь сказать на белорусском. Я говорю первое, что в голову приходит. Белорусский я пока еще не забыл. Глубоких знаний у меня нет, но общаться могу.

— С какими дисциплинами были нелады?

— С физикой. С математикой было не очень. В общем, я больше гуманитарий.

— Дочь с ее английским языком пошла в вас?

«Если бы в мой выпускной год среди учителей провели опрос на звание главного хулигана школы, я бы в нем победил».

— Ну, у нее и с математикой хорошо. Дочь лучше меня в учебе. В этом отношении я могу назвать себя счастливым отцом. Еще мне бы хотелось, чтобы сын стал играть в футбол лучше меня :). Я же немножко ленился в детстве. Хотя как ленился. Просто все свободное время съедал футбол, который у меня всегда был в приоритете. Дисциплина в школе хромала. Причем всегда. Очень часто посещал кабинет директора. То за драку, то еще за что-нибудь. Хорошему поведению меня потом учил Анатолий Иванович Юревич. А в школе я не сдерживался. Если бы в мой выпускной год среди учителей провели опрос на звание главного хулигана школы, я бы в нем победил :). При этом учителям я не дерзил. Просто не мог уступить в спорах со сверстниками.

— Со школы вас не выгоняли?

— Нет. Но отучился я не все одиннадцать классов. Выпустился после девятого. И пошел в училище.

— Какое?

— Молодечненское училище №21. Учился на столяра-плотника-станочника. Три года. Окончил, получил диплом. Позже поступил в московский институт физкультуры.

— Почему вы решили поступать в училище?

— Школу повышали в статусе до гимназии. Оставляли избранных детей, которые хорошо учились и не вели себя, как я :). Особого выбора не было. Идти в другую школу не хотелось. Родители решили, что мне лучше обучиться какой-то профессии.

— Обучились?

— Да, я работал на стройке. Мы клали там пол. На занятиях в училище делали табуреты.

— То есть вы все-таки курируете стройку своего дома со знанием дела?

— Ну, как бы со знанием… Но во время учебы я четко понимал, что не хотел бы заниматься в жизни столярным делом. Правда, диплом я получил. Может быть, профессия столяра-плотника-станочника мне еще когда-нибудь понадобится :).

— Когда вы в последний раз что-то чинили у себя в квартире?

— Ой, не помню… На самом деле мне даже иногда стыдно, что так мало занимаюсь домашними делами. Кстати, два дня назад пытался сделать дверной замок. Пришлось сложно. Супруга оценила мои старания и сказала: «Володя, слушай, не надо. Сделаешь что-нибудь не то, придется новый замок покупать. Оставь». Грустная история :).

— Что до высшего образования, это была стандартная для спортсменов фикция?

— Фикция фикцией, но футболисты в моем возрасте начинают понимать, что профильное образование действительно нужно. Для развития в тренерской работе мне необходимы знания.

— То есть вы уже решились?

— Конечно. Сейчас стараюсь запоминать все, что мне нужно. Пока не записываю, но скоро, думаю, начну.

— И поедете возрождать «Молодечно»?

«Думаю, в течение ближайшего десятка лет мало кто выберется из Молодечно в большой футбол».

— Не знаю. Вряд ли. По одной простой причине. Как ни печально об этом говорить, в городе большие проблемы со спортом. Особенно с футболом. В свое время к вопросу развития команды отнеслись просто бездарно. Ее развалили. Раньше Молодечно был источником большого количества талантов. Сейчас — нет. Думаю, в течение ближайшего десятка лет мало кто выберется из Молодечно в большой футбол.

— Почему?

— Ребятам не к чему стремиться.

— Переезд в Минск?

— Школа, друзья, семья — намного лучше, когда все это находится в родном для тебя месте. Если бы в Молодечно была выстроена вся система из ДЮСШ, дубля и первой команды, ребятам было бы куда стремиться. А у нас в городе сейчас занимаются только детским футболом. Правда, после выпуска нет никакого выхлопа. Вот куда идти ребятам по окончании ДЮСШ?

— Училище №21.

— Училище №21 — и все. Футбол на этом заканчивается. А пацаны взрослеют. Понимают, что нужно зарабатывать деньги. Для этого надо идти работать. И в итоге ребята забывают про футбол. Грустно.

— Давайте о чем-то более веселом. Помните свою первую зарплату?

— В ПТУ получал стипендию. Платили нам… Не помню что. А с одной футбольной зарплаты купил себе золотую цепочку. Вернее, не с одной зарплаты. Копил несколько месяцев. Потом переплавили мамино кольцо, я докупил еще золота, и мы сделали мне цепочку. Тогда я первый год выступал в «Молодечно». Помню, что стабильно отдавал денежки с зарплаты маме. А потом я уехал в Минск.

— Сколько стали получать?

— Сто долларов. Зарплату в «Торпедо» выдавали на руки. В клубной бухгалтерии. Она располагалась в здании, которое находится за маленькой трибуной стадиона «Торпедо». Туда можно было попасть через калитку. Да, сто долларов. За 50 мы покупали себе джинсы на рынке «Динамо». А на остальной полтинник пытались прожить месяц. 1998 год.

— Как вы отдыхали тогда?

— На дискотеки ходили. Не часто, правда. Анатолий Иванович Юревич проводил такие тренировки, что после мы иногда не могли поднять голову с подушки. Популярностью пользовалась «Юла». Чуть позже начали ходить на «Шайбу». Мы жили в МАЗовской гостинице на Автозаводе. Маленькая такая, четырехэтажная. Жили веселой компашкой. Я, Серега Омельянчук, Коля Швыдаков. Этой троицей мы и общались, и на дискотеки ходили.

— Сколько клубов, в которых вы выступали, уже прекратили свое существование?

— «Сатурн», «Москва», «Динамо» (Брянск), «Молодечно»… Нынешнюю городскую команду я не беру в расчет. Ну, и минское «Торпедо». Пять команд… Но я ведь не виноват, что клубы разваливаются :).

***

— Дополните коллекцию историй о тренировках Анатолия Юревича?

— Легко. Как-то мы бежали 20 километров.

— Сколько?

— 20. Мало кому верится. Но подобные кроссы происходили часто. Километр бежишь на максимуме, километр — работаешь спокойнее. Наши показатели замеряли полары. И вот как-то ко мне подошел Юревич: «Володя, ты по пульсу не дорабатываешь. Ты должен бежать на 186 ударах. Запомни эту цифру. Будет меньше, оштрафую». Сам полар крепится на груди. К нему прилагаются наручные часы. Вот по ним я и отслеживал свой пульс.

— А как Юревич штрафовал?

«И тут понимаю, что я уже все — не могу больше. Но все равно бегу. В итоге рухнул на землю и потерял сознание».

— По-разному. Но, если честно, он нас любил. Ругал, но любил. Так вот, бежал я, бежал. Все на нужном пульсе. Закрываю последний отрезок. И тут понимаю, что я уже все — не могу больше. Но все равно бегу. В итоге рухнул на землю и потерял сознание. Буквально на пару-тройку секунд. А ассистентом у Юревича тогда был Леонид Кучук, который привез меня из Молодечно в Минск. И вот они спускаются с горочки туда, где я лежу: «Ну, что, малыш?» А мне плохо. Сердце из груди выскакивает. В итоге пришел в комнату к себе, чуть посидел. А потом отправился к Кучуку. Говорю: «Станиславович, я собираю вещи и уезжаю домой. У меня сейчас сердце вылетит». Кучук, спасибо ему большое, отговорил тогда: «Володь, здесь закладывается твое будущее, так что терпи».

— Вы бегали в карьере, где тестировались самосвалы?

— Да. Там много кому плохо становилось. Ребята падали, не добегали. Но у Иваныча была простая философия: «Сильнейший должен выживать». Если честно, он меня очень долго прессовал.

— В чем это выражалось?

— Перед тренировкой проходили собрания, которые могли длиться от получаса до часов двух, двух с половиной. Сначала Иваныч делал инструктаж. Такой, специфический. Он видел, кто и как пришел, с каким настроением, кто вальяжно, кто расслабленно. Не знаю, отчего, но Юревич говорил: «Если ругаю человека, значит, надеюсь на него». И мне Анатолий Иваныч уделял на установках по полчаса или часу два года подряд. Он никогда не давал спуску. Если мы хорошо отыгрывали матч, а потом задирали носы, Юревич грамотно возвращал в чувство.

— Например?

— Приходит Юревич и говорит: «Ты че, думаешь, что сыграл хорошо? Да ты херню сыграл. Тебя возили весь матч. Давай, заканчивай. Что ты летаешь в облаках? Спустись с небес», — и в таком духе. Юревич старался держать нас в постоянном напряжении. Мы тогда не понимали, думали, Иваныч тупо душит молодых. На самом же деле он просто пытался сделать из нас профессионалов.

— Юревич когда-нибудь штрафовал вас?

— Да.

— За что?

— Однажды мы с Серегой Омельянчуком проспали тренировку, когда находились на сборах в Стайках. А занятия в «Торпедо» начинались в 6:45. На самом деле нас вроде как должен был разбудить тренер по физподоготовке. Но  это уже не важно. Иваныч потом страшно ругался: «Омельянчук, я тебя выставлю на трансфер! А тебя, Корытько, оштрафую!» Правда, в итоге никого не выгнал. Заплатили долларов по сто штрафа — и все. Тогда мы получали что-то вроде трехсот, так что получилось ощутимо. Но теперь я могу сказать, что Юревич — самая сильная в Беларуси единица по выращиванию профессиональных футболистов.

— Допустим. Но вы бы отдали своего сына под нагрузки Юревича?

— Отдал бы в возрасте 18 лет. Потому что Юревич дает очень многое. И больше него в этой стране дать никто не может. А что до так называемых переборов, то это все от желания создать идеал. Анатолий Иванович — очень умный, начитанный и трудоспособный человек, любящий футбол. Он, кстати, всегда говорил: «Футболист должен быть хорошо образованным. Потому как ум на поле очень помогает». Так и есть — некоторые берут здоровьем, а некоторые — умом.

— В вас чего больше?

— Не знаю, с возрастом стало больше ума. А по юности — здоровья.

— Кажется, вы прибедняетесь. У вас ведь вагон здоровья.

— Ну…

— Как вы себя ощущаете в свои 34?

«Юревич всегда говорил: «Ребята, вы даже не знаете, сколько всего можете. Потому что вам просто неизвестен потенциал вашего здоровья».

— Я себя чувствую прекрасно. Но все ж не только от мамы с папой и данных ими генов зависит, хотя я благодарен родителям. Есть ведь и вырабатываемый профессионализм. Юревич мне это привил. Я считаю, что отношусь к футболу правильно. А про здоровье могу вспомнить еще одну фразу Анатолия Ивановича. Он всегда говорил: «Ребята, вы даже не знаете, сколько всего можете. Потому что вам просто неизвестен потенциал вашего здоровья». И действительно, многих способностей организма люди не раскрывают до конца. Потому что не превозмогают своих слабостей. Вот такие серьезные вещи.

— Вы так же философствовали, когда падали в обморок на 20-м километре бега?

— Такие моменты и помогают подняться на более высокую ступень развития. Сломайся я тогда, оказался бы никому не нужным.

***

— Кто-нибудь из тренеров произвел на вас такое же впечатление, что и Юревич?

— Француз Алан Курбис. Мы работали вместе в «Алании». В нем была очень развита культура отношения к людям. Плюс Курбис умел грамотно, четко и по делу все объяснить. Он никогда не пихал игрокам, а доходчиво исправлял их ошибки. По поведению, квалификации и видению футбола Курбис — один из самых сильных тренеров в моей карьере.

— Но ведь получилось у француза далеко не все?

— И все же первый круг чемпионата мы закончили на четвертом месте. Правда, потом, как всегда… Не хочу обидеть Осетинскую Республику, но во второй половине года у «Алании» стабильно начинаются какие-то финансовые проблемы. В мою бытность было так. Полгода клуб спонсировался местным производителем водки. На остаток сезона обязательства по финансовому обеспечению «Алании» возлагались на администрацию республики. И вот с водкой все было хорошо. Были деньги, была стабильность, было четвертое место. Как только спонсированием клуба занялась республика, нормальная жизнь закончилась.

— Нынешняя ситуация, в которой оказалась «Алания», вас не удивляет?

— Абсолютно не удивляет.

— Вы успели прочувствовать специфику региона?

— Знаете, это не самые добрые воспоминания. Я выступал в «Алании» в то время, когда случился теракт в Беслане. На вторые сутки после окончания спасательной операции нас всей командой привезли на место событий отдать дань памяти погибшим. Страшная картина. Очень страшная. Эти воспоминания со мной на всю жизнь. Большего ужаса я никогда не испытывал. С командой в школу отправился клубный оператор. Его попросили снять линейку на 1 сентября. Так наш оператор и стал участником бесланских событий. Пока террористы удерживали заложников, ему выбили глаз. Чудом остался в живых. Он попал в комнату, в которой расстреливали мужчин, и стоял в одном ряду с другими захваченными людьми. Когда начался расстрел, наш оператор просто упал. Террористы стали добивать жертв, и тогда он встал. Мужчина с пистолетом сказал: «Ты, наверное, под Аллахом ходишь». И отпустил его. Мы заходили в ту комнату. Все помещение было в крови. Страшно вспоминать. А оператор сумел спастись и в следующий раз. Когда силовики взорвали крышу здания, начиная захват, он сидел рядом с каким-то дедушкой. Дедушку придавило балкой. Наш оператор остался жив. Честно, я вот сейчас вспоминаю, а у меня мурашки коже бегут.

— Позитивные воспоминания остались?

— Люди там добрые. Если ты им понравился, никогда не забудут. Футбол очень любят. Просто безумно. Болеют неистово.

***

— Создание профсоюза футболистов Беларуси — ваша идея?

— Да. Но это давно закрытая тема. Я не хочу о ней говорить. Да, был создан белорусский профсоюз футболистов. Однако в итоге стало ясно, что это никому не надо.

— Никому — то есть непосредственно футболистам?

— Какая разница? Просто никому это не надо. И тогда я решил, что… Это прошлое. Мне хотелось попробовать. Может, это случай из серии «инициатива наказуема».

— Почему эта тема так болезненно вами вспоминается?

— Просто я не хочу об этом говорить. На данный момент.

— Когда-нибудь расскажете?

— Может, момент настанет.

— Давайте тогда говорить о чем-то более радужном.

— Давайте.

— У вас в Ярославле, говорят, вторая молодость стартовала.

— Да нет, почему вторая? Знаете, мне с 32 лет говорят про вторую молодость. Какая вторая? У меня еще первая не закончилась :). Просто хочу получать от футбола удовольствие. Не только от игры, но и от общения, радости победы, ощущения общности. Когда играешь на пивко — это не то. Помимо семьи, которая всегда будет стоять на первом месте, профессиональный футбол на данный момент — самое важное, что у меня сейчас есть. И я хочу как можно дольше чувствовать азарт и игровую страсть.

— До какого примерно возраста?

— Ой, не знаю, не хочу загадывать. Насколько здоровья хватит. Ну, и востребованности.

— А сейчас вы востребованы?

— Надеюсь, да.

— «Шинником»?

— Не обязательно.

— Какие еще есть варианты?

— Они есть — это главное. На Новый год Дед Мороз обещал мне контракт :). Все решится в ближайшие дни.

— Правда, что не так давно разрешился ваш спор с донецким «Металлургом»?

«Главный тренер донецкого «Металлурга» сказал: «Мне не нравится, как ты ходишь, как ты смотришь, ты мне вообще не нравишься».

— Правда. Есть что вспомнить. У меня произошел хороший одесский период. Стали поступать предложения. Не только от «Металлурга». Звал к себе «Металлист». Но я выбрал Донецк. Команда на тот момент собралась очень сильная, шла на третьем месте, правда, чемпионат закончила на четвертом. Вышло так, что у нас не сложились отношения с главным тренером Николаем Костовым. Как оказалось, меня приглашали руководители клуба, а не он. После подписания контракта с «Металлургом» главный тренер не разговаривал со мной три недели. Я подошел к ребятам и спросил: «А что такое? Вроде же он общительный». Но потом я узнал причины происходившего игнора. Костов хотел взять другого иностранца на мое место. Наверное, болгарину меня просто навязали. До перехода я об этом не знал. Позже Костов сказал в личной беседы: «Ты мне не нравишься». Вот так просто: «Мне не нравится, как ты ходишь, как ты смотришь, ты мне вообще не нравишься».

— И как после этого играть?

— Мотивация у меня была огромнейшая. Я постоянно доказывал свою способность играть в старте. И Костов все время злился, что на тренировках я был в порядке. Помню, мы играли с «Ворсклой». Я забил в той игре. И буквально через пару минут меня заменили. Злость взяла страшная, думаю: «Ну, что ж такое!» Я обозначил свое недовольство, вздернул майку. На следующий день Костов собрал народ, посадил всех в круг и сказал свои слова про то, как я ему не нравлюсь. Больше в составе я не играл.

— Как повели себя руководители?

— Мы разговаривали с президентом клуба, спортивным директором. Это ни к чему не привело. Кстати, еще Костов сказал: «Я не хочу, чтобы лидером в команде был не мой человек». Не знаю, как это понимать… Считаю, руководители клуба поступили со мной некрасиво. Хватало предложений по переходу. Из нальчикского «Спартака» звонил Юрий Красножан: «Володя, приезжай в аренду на полгода, надо помочь». — «Хорошо, звоните в клуб». Но меня не отпустили. Поступали обращения от одесского «Черноморца», «Ворсклы», много откуда. И получилось, что я год провел без футбола. В свои 30 лет. В период оптимальной зрелости.

— Тогда во время одного из вызовов в сборную Бернд Штанге пригласил вас на пресс-конференцию. Из зала поступил конкретный вопрос, мол, жалеете ли о переходе в Донецк или нет. Вы сказали, будто нет. А после окончания пресс-конференции нашли журналиста и признались, что жалеете.

— Понимаете… Если бы я, будучи футболистом донецкого «Металлурга», сказал, что недоволен своей ролью в клубе… Представляете, что бы случилось? Страшно подумать. Мне даже запретили общаться с журналистами. Ограничение действовало полгода. Я никому не мог рассказать о своей ситуации. Но теперь все закончилось. Суд с «Металлургом» завершен.

— Как судились?

— Три с половиной года судились. Я написал заявление в Лозанну. Юрист помог его составить. Собрал доказательства вины клуба. Упоминались деньги и невыполнение контрактных обязательств. Ведь мне не давали тренироваться, запрещали приезжать на базу, когда там находилась первая команда, потом запретили заниматься даже с дублем. А я по-человечески просил отпустить. В итоге остался без выбора. Подал в суд, который недавно выиграл. Моя правота была полностью доказана. Процесс закончился полгода назад. Даже меньше… Блин, как я запарился! Мне же в кино с детьми надо.

— Тогда сворачиваемся. С наступающим.

— Спасибо. И вас… И вообще, поздравляю всех любителей футбола, да и вообще всех белорусов с наступающим Новым годом и Рождеством. Улыбок, здоровья и побольше жизненных радостей :). 

Комментарии

  • По дате
  • Лучшие
  • Актуальные
  • Друзья