Блог Heavy bald

Виталий Жуковский: «Молош как дал ему – и понеслась. Зюлев полетел, Евсеенко и все наши таэквондисты»

Рамсы Молоша, самострел Тигорева, мотоцикл с коляской, работа на стройрынке и убитый Ford Деменцевича – главный тренер «Ислочи» дает Никите Мелкозерову остросюжетное интервью, которое сделает ваш день чуть лучше.

Михановичи, Платини, «Чижовка-Арена»

– Думал ли я когда-нибудь, что «Ислочь» выберется из любителей... Да не особо. Просто так получилось, что у меня пропала возможность заниматься футболом профессионально. А я все детство и юность только и делал, что играл. Потому после паузы чемпионат области казался мне чуть ли не Лигой чемпионов. Чем-то неимоверным. Скажу честно, мечтал я только о второй лиге: «Блин, вот бы туда! Блин, такой уровень! Прямо космос, в скафандрах на поле надо выходить». Знаешь, людям, которые долго в профессии, иногда приедается футбол. Им меня не понять. Просто надо чуть-чуть поголодать, чтобы потом приходить в восторг даже от второй лиги. Интересное чувство. Хотя если бы не случилось футбольной паузы, наверное, у меня бы не было такой тренерской мотивации.

Я родом из Михановичей. 13 км от Минска. Оттуда вышли Молош, Зюлев, Евсеенко, Шамшорики, брат мой Валера, который тоже играл в высшей лиге. Только это не Валера Жуковский из «Нафтана». Другой. Постарше. Команда нашего поселка участвовала в чемпионате Минского района. Правда, никогда не становилась первой. Меня это сильно беспокоило. Не мог стоять на бровке, несмотря на все свои проблемы, – вес там большой, колени перерезанные. Лез постоянно на поле, но здоровье не позволяло нормально двигаться. Ребята видели весь мой энтузиазм, вот и предложили заняться командой. В итоге два раза подряд стали чемпионами, выиграли Кубок. Круто.

Смотришь, а бухие мужички понемножку начинают тянуться к монтировкам. Минута-другая – стартует драка болельщиков

В то же время команда Владимира Пинчука, который теперь является председателем «Ислочи», играла на первенстве района. То есть наши соперники. И вот захотелось им заявиться на «область». Обратились ко мне: «Давай попробуем». Ну, а я что? Мне приятно, мне интересно. Приехали в Минск на Кубок Adidas. Выиграли. Начальники «Ислочи» посмотрели, что для любительского уровня все толково, потому продолжили работать. Меня спрашивали: «Мы в серединке будем?» – «Мы в тройке будем», – отвечал я. Руководители только улыбались. Но мы действительно стали третьими.

И все – понеслась. Прогрессировали-прогрессировали-прогрессировали и допрогрессировались до участия в региональном Кубке УЕФА. Для любителей чуть ли не потолок. Очень серьезный уровень. Как показатель – каталонцы, с которыми мы играли. С ребятами в Италию даже приехала съемочная бригада. И, конечно, мы были в диком восторге, когда, заняв третье место, получили медали с гравировкой УЕФА и дипломы с подписью Мишеля Платини. Плюс пацанам дали мастеров спорта. Просто космос какой-то после чемпионата района. Пинчуку всю жизнь буду за это благодарен. Если бы он меня не вытянул из Михановичей, до сих пор бы ламинат в Уручье продавал и смотрел бы футбол только по телевизору да с трибуны.

Коллективы у меня всегда были сплоченные, вот мы все и выигрывали. Приятные воспоминания. К тому же чемпионаты района и области – сами по себе соревнования романтичные. В Михановичах, как пошли победы, народу стало приходить столько, что люди на трибунах не умещались, пусть они даже на тысячи не были рассчитаны. Мы шли в школу и заказывали колонки. Диджей появлялся за полтора часа до матча и давал звуку. Народ балдел. Плюс во время выхода команд на поле еще и врубался гимн Лиги чемпионов. Ты представляешь? Михановичи и гимн Лиги чемпионов?! Честно, сам видел: у некоторых ребят коленки подкашивались от эмоций :).

А поле-то школьное. Никакое практически. Приходишь в сельсовет: «Дайте пару ковшей земли, поляну до ума довести». – «Не дадим. Сами, ребятки». Но фанатизм пер. Так что справлялись со всей бытовой ерундой. Правда, после того, как я ушел в «Ислочь» и мода появилась, все перекинулись на хоккей. Знаешь, я не против. Сам с удовольствием играю за команду «Белтрансгаз» в первой лиге чемпионата, который проводит Президентский спортивный клуб. Это не футбол, на мое порезанное колено идет совсем другая нагрузка. Надел себе наколенники с железными штырями, обмотал его скотчем дополнительно – и можно кататься. На футбольном поле нагрузка распределяется иначе. Там я максимум могу поучаствовать в квадратах и показать, как правильно выполнять упражнения. Кстати, накануне нашей встречи игра была хоккейная. Видишь, нормально сегодня хожу. Плюс эмоции крутые. Проводим некоторые матчи на «Чижовка-Арене». Ты представляешь? Такой якорь, как я, на «Чижовка-Арене»! На главной площадке. Выходишь – музычка, красота. Интересно.

Дурень, монтировка, Ботанический сад

– Михановичи мои после того, как я ушел, продолжили играть. Правда, первыми перестали становиться. Но я все равно вспоминаю с огромной любовью те времена. Классика. Классика самая настоящая. У нас с Мачулищами было дерби. Два больших поселка, расположенных по соседству. Играем, помню, за чемпионство. Мы победили. Местные, ясное дело, недовольны. Смотришь, а бухие мужички понемножку начинают тянуться к монтировкам. Минута-другая – стартует драка болельщиков. Футболисты, когда выходят из раздевалки, думают об одном: только бы по голове ничем твердым не прилетело. Еще, кстати, заточкой под ребро можно было получить. Ты что? Очень серьезные стычки.

Мне во время драк Евсеенко постоянно кричал: «Дурень, куда ты бьешь?!» А я так увлекался, что метелил и своих, и чужих

И футболистам, к сожалению, редко удавалось избежать драки. Тоже бились. Однажды у меня чуть руки не отнялись. Не мог дождаться, когда это месиво закончится. Попался мне, помню, как-то резиновый чудак. Бью человека об колесо, а он болтается, как будто ничего не происходит. Классика. Слава Богу, никому башку не проломили. Так что я вспоминаю о тех конфликтах со спортивным драйвом и душевностью. Если приехал в чужой поселок, победил в футбол, а потом еще и в драке – это супер. Домой едешь в прекрасном расположении духа. Это провинция, городским не понять.

Михановичи – вообще место спортивное. Много футболистов, много таэквондистов, много борцов, много кик-боксеров. Футболисты в моем детстве дружили с таэквондистами. Может, потому что таэквондисты тоже в основном работали ногами, может, еще почему. Не знаю. Но так получилась. А боксеры как-то больше тусовались с борцами. Идешь, помню, на дискотеку. Видишь конкурирующую группировку и понимаешь, что без драки вечер не обойдется. Димка Молош, скажу тебе, неплохо выглядел в таких столкновениях. Он вообще спокойный-спокойный по детству был. Но если заводился – всем хана. Как-то Мола попытался задрать один чудак. Идет и говорит Диме: «Слышь, че ты рамсишь?» Дима молчит. Чудак повторяет: «Слышь, че ты рамсишь?!» Дима молчит. Парень раз 30 повторил. И только после этого Мол среагировал. Правда, не выговорил толком, произнеся: «Я не рамсу!» Чудак тут же радостно: «Ты даже сказать нормально не можешь! Ха-ха-ха». А у Молоша что левая нога сумасшедшая, что левая рука. Вот тому пареньку и не повезло. Располагался слишком удобно. Прямо под левой рукой Димы. Молош как дал ему – и понеслась. Зюлев полетел, Евсеенко и все наши таэквондисты. Интересно было.

Мы так дрались в Михановичах, что однажды я вышел на улицу в зимних ботинках и понял: нога мерзнет. Думаю: «Что такое?» Смотрю, а обувка моя полностью разошлась. Просто я бил без разбору. Мне во время драк Евсеенко постоянно кричал: «Дурень, куда ты бьешь?!» А я так увлекался, что метелил и своих, и чужих :). Правда, когда мы повырастали, месива в поселке стало меньше. Лет по 15 нам тогда было. Как раз собиралась первая футбольная сборная нашего возраста. И Молош не попал в нее. Знаешь, другой бы пошел, взял бы пивка, чтобы горе залить, обиделся бы на всю свою жизнь. А Мол полез за мячом и двинул на поле. Пришел и начал лупить по раме. Если выше – несется на рывке за мячишкой. Если попал, ставит снова на точку. У Димы такая истерия была, что он чуть ли не ночевал на поле. Упертый, конечно. За такое надо уважать.

Мы с Молошем после в дубле и основном составе БАТЭ пересеклись. А начиналось все, естественно, в Михановичах. У меня брат играл, потому я довольно быстро понял, что тоже стану футболистом. Борис Михайлович Лазарчик жил в нашем поселке. Набирал ребятишек. Мне с трех лет хотелось в секцию. Конечно, записался. Большинство пацанов из поселка перебрались потом в «Смену». А мне как-то удобнее было ехать на асфальт динамовский. 13 км от кольцевой со стороны Чижовки. Полчаса езды на электричке. Довольно быстро. В «Динамо» попал к Юрию Ивановичу Погальникову. Легендарный футболист и тренер. Еще одно преимущество школы «Динамо».

Юревич выдернул меня из детско-юношеского футбола. Только-только исполнилось 15 лет – и уже первый профессиональный контракт

Правда, я вспыльчивый и заводной был. Поэтому как-то мне все надоело и я пошел в «Атаку». Но Юрий Иванович сказал: «Ты еще вернешься в «Динамо». Так все и получилось. Но, к сожалению, к моменту моего возвращения Юрия Ивановича не стало в живых. После из «Динамо» перебрался в «Олимпию». Единственный на тот момент частный детский клуб в столице. Осипенко, Веремко, Зуев, Зюлев, Зенькович и Хачатурян – все оттуда. Я 1984 года рождения, правда, играл за 1983-й.

Занимались на старом СОКе «Олимпийский» еще до реконструкции. Беда, а не спорткомплекс. На нынешнем поле с искусственным покрытием была тупо пыль. Трава вообще не росла, а перед воротами находилась яма в метр глубиной. Уходя с поля, улыбались с пацанами друг другу черными зубами. Просто на них оседала пыль. Смотрелось смешно. Но я жалею, что на СОКе все почистили. Глупо, может быть, но все же жалею. Просто тогда СОК совсем никому не был нужен. Мы могли приехать в любое время и начать работать с мячом. На месте нынешних теннисных кортов был городок. Наследие Советского Союза. Огороженное поле. На заборах нарисованы ворота. Все они размечены цифрами, девятка там, шестерка. Вот и били по ним, отрабатывали точность. А теперь ни одного ребенка туда не пустят: плати деньги. Мне обидно. Откуда у нас будут голы, если дети тупо по воротам не бьют? Откуда будет техника, если они по стенам не лупят. Раньше же стукнул о стену, дождался отскока – обрабатываешь мяч коленом, грудью, стопой, с уходом, на месте. Самый простой и действенный тренажер. Интересно было. Дети же, а рядом Ботанический сад. Тренируешься, глядь – белка по забору побежала. Веселье :). А сейчас никто не стучит. Мы скоро штрафные разучимся бить...

Флюгер, жополизы, сразу бей

– В общем, рос я себе спокойно. Играл в опоре, длинная передача имелась, лидерские качества позволяли быть капитаном во всех своих командах. Позвали в сборную юношескую. Играли с русскими на стадионе «Торпедо». Дали мне повязку. Неплохая команда. Из будущих звезд – Ян Тигорев. Хороший пацан, ответственный. Играли как-то на Республику за Минскую область против Гродно. И Яник на 90-й минуте срезал в свою девятку. Сгорели 0:1. Он потом очень сильно загнался, даже слезу пустил. Так переживал за дело.

Обидно, но после того, как я закончил, на какое-то время потеряли контакты с пацанами. Реально практически не пересекались. Моя вина. Просто я по жизни не люблю жополизов и, ясное дело, сам тоже не собирался просить помощи или звонить кому-то. Тогда не считал это правильным. Горячим был. Правда, теперь думаю, что заблуждался. Все-таки общение помогает в жизни решать многие проблемы. А излишняя гордость только их создает. Вот потому мы и потеряли контакты с ребятами из различных сборных. А тогда русским я забил и в первой игре, и во второй. Вот Анатолий Иванович Юревич меня и выдернул из детско-юношеского футбола. Только-только исполнилось 15 лет – и уже первый профессиональный контракт.

Самое страшное, что у Юревича бегали 7х50. Десять серий. И часто приходилось бегать с Корытько или Омельянчуком. А это две машины, им ничего не страшно

История такая. Юревич захотел подписать меня еще на разминке первой игры. Посмотрел, как я делаю длинную передачу, и сказал: «Так, мне нужен этот мальчик». После игры ко мне подошел Леонид Станиславович Кучук: «Завтра надо встретиться с твоими родителями». Никаких дополнительных объяснений. Просто поставил перед фактом: завтра, с родителями, в такое-то время. Ну, и все. На следующий день меня посмотрели на компьютере – все нормально. Завели в комнату: «Подписывай контракт». Я подписал. И, наверное, сделал свою самую большую ошибку в жизни. Это не вина Юревича или кого-то еще. Это моя вина. По уму надо было спросить: «Где я буду жить?», «Где я буду питаться?», «Где я буду учиться?» Элементарные вещи, которые должны интересовать любого молодого игрока. Получилось же так, что подписавшись с «Торпедо», я просто болтался весь день по Минску между тренировками. В шесть вставал, дул на электричку, к восьми должен был успеть к гостинице «Алмаз». Это далековато от вокзала. Тренировка. Потом нас то кормили, то не кормили. Можно сказать, что не кормили. Я ехал на вокзал и тупо гулял там, убивая время. Примерно к четырем нужно было явиться на «Торпедо». Теория от Анатолия Ивановича часика на два и тренировка. В 22:00 последняя электричка. На ней я ехал домой.

Плюс тренировался по взрослой программе. Мне 15 лет, а я умираю со всеми. У Анатолия Ивановича тогда проходил период штанги. Прыгали и приседали, как дурные. Седнев, умный человек (не зря тренером стал), смотрел на меня и говорил всем: «Да что вы пацану такую нагрузку даете? Не надо это ему. Человеку мяч нужен». Ведь до меня самым молодым игроком команды был Паша Кирильчик. Человек 1981 года рождения. А тут появился я такой – 1984-го. И я прыгал со всеми. А самое страшно, что у Анатолия Ивановича игроки, которые не попадали в 22 на двухсторонке, бегали 7х50. Десять серий. И я в силу своей молодости пролетах мимо 22-х довольно часто. В итоге часто приходилось бегать все эти серии с Корытько или Омельянчуком. А это две машины, которым даже нагрузки Юревича не страшны. В общем, у Анатолия Ивановича я лишился своих традиционных проблем с весом. Когда пришел, был 64, когда влился в работу, стал 57. Меня ветер сдувал, как флюгер. И, конечно, никто не думал о моем восстановлении...

Это сейчас Юревич стал специалистом по молодежи. А я, видно, просто попал не в то время к нему. В итоге, потренировавшись лето в «Торпедо», просто развернулся и ушел. Неделя без тренировок – стал ощущать, что разваливаюсь. После у меня начало лететь все: колени, галики, суставы. Любое движение – сыплешься. Но снова-таки, это все моя вина. И родителей мне упрекать не в чем. Они тогда зарабатывали 60 долларов на двоих. А мне «Торпедо» стало давать сто. Естественно, папа с мамой особо не думали ни о чем. Опыта не было. Да и время суетное. Так я и закончил с «Торпедо». Но Анатолия Ивановича запомнил на всю жизнь.

В тот год весь основной состав фотографировали. Потом распечатывали большие карточки, помещали в рамки и вешали их на стену. Как-то зашел я в кабинет, в котором проходила теория. Слышу хохот. Смотрю, а на столе у Юревича лицом к нему чья-то фотография, которую пацаны для ржача сняли со стенки. Мне чуть дурно не стало. Думал, что фотка моя. Я-то самый молодой в команде, кого еще травить? И никак не могу вывернуться, чтобы увидеть, чье там фото. А Анатолий Иванович все рассказывает и рассказывает, рассказывает и рассказывает. Проходит час, фото продолжает стоять на столе, и вдруг Юревич как даст по рамке. Улетела она далеко-далеко. Тренер как закричит: «Сеня! Лева! Я вам счас устрою! Что вы мне этого мудака сюда поставили?!» Это он так на Седнева и Левицкого, которые сдержаться не могли от смеха. Я глядь – фух, фотка не моя. Все-таки Юревич тонкий психолог. Час никак не реагировал. Наблюдал за командой. Смотрел, кто больше всего смеялся, вычислял виновного. И вычислил. Это надо уметь.

И команду он собрал сильную. Мархель тогда заканчивал. Сильнейший футболист. Я им восхищался. Да, по индивидуальностям коллектив был просто супер. Многие игроки Юревича после тренерами стали. Это же показатель. Гольмак, Малеев, Мархель, Седнев тот же. Знаю, люди сейчас считают Александра Сергеевича слишком серьезным, но у него никогда с этим делом перебора не было. Жизнерадостный такой, юморил все время. Помню, вешают ему Polar на грудь. Это ремешок такой с датчиком. А Седнев: «Е-мое! Меня из-за ваших поларов жена ревновать начала!» – «А что такое?» – «Я на них так натренировался, что теперь одним пальцем лифчик могу расстегнуть. Что вы мне его все вешаете :)». Говорил всегда хорошо. Слушать было приятно. Классный мужик, душевный.

Отец говорил: «Просит кто-то бутсы почистить – сразу бей! Если просит кто-то большой – бери какую-нибудь палку. Только не говори ничего – сразу бей!»

Помню вратаря Колю Абрамовича. Молодечненский хлопец, про него еще Владимир Михайлович Маковский рассказывал. Представь, человек весит 102 кг, ростом 1,98 см, голова размеров с два футбольных мяча. И еще без зуба. Угрожающий, в общем, вид. А жили они в гостишке с Витей Кукаром. И вот как-то меня подселили к ним. На чуть-чуть перекантоваться. А у меня воспитание михановическое. Отец из детдома. У него свои жизненные принципы и понятия. 90-е годы, батька (да и старший брат) меня накручивал: «Так, если ты станешь кому-то в команде чистить бутсы, я тебе больше руки не подам, сыном своим перестану считать! Просит кто-то бутсы почистить – сразу бей! Если просит кто-то большой – бери какую-нибудь палку. Только не говори ничего – сразу бей!»

И вот я такой наученный сижу у Абрамовича и Кукара в номере, бутсишки чищу. Тут сзади подходит Коля и ставит мне свою обувку: «Малый, почисти». Я чуть в обморок не упал... Это ж как ни поступи, все плохо. Почищу – батя руки не подаст. Не почищу – надо будет Колю бить. А чем его бить, машину такую? Серьезно, у меня истерика была. В общем, я час чистил свои бутсы. Приходит Абрамович: «Малы, ну шо там?» – «Да-да-да-да-да-да, сейчас». И тут резко хватаю свои шмотки – и как побегу! Коля охренел, понесся следом, рев поднял на всю гостиницу: «Малы! Сука! Я тебя достану!» Достал. Около автобуса уже на улице. Не бил. Потряс только чуть-чуть: «Ты че бутсы не почистил?» – «Меня так не учили». И начал ему про папу объяснять. Колек в ответ улыбнулся беззубо: «Ну, ладно».

А на следующий день говорит: «Поедешь со мной домой». Ему в Молодечно. Двигаем на вокзал. Абрамович: «Пиво будешь?» А отказать нельзя. «Буду», – говорю. Коля покупает себе десять банок, мне дает одну: «На, малой, мировую». Пока я свою одну выпил, Коля убрал четыре. Посмотрел на меня: «Ну, все, малый, давай, пока». И отправился в Молодечно. А меня так развезло, что я чуть до электрички добрался :). Еле потом в Михановичах сошел с электрона.

Но Коля – добрейшей души человек. Большие они все такие. Очень-очень добрые. Витя Кукар же совсем малой. Коле в «солнышко» дышит. Бывает, читает газету. А Абрамовичу повеселиться охота. Он возьмет и перевернет Витькину кровать. А вместе с ней и самого Витьку с газетой. А Кукар боевой. Вскакивает: «#ля! Я тебе сейчас голову оторву!» То есть картина, стоит маленький Витя и бычит на огромного Колю. А Колян глаза делает добрые и жалобно так: «Ну, Виииитя, ну? Че ты злишься? Ну, не надо...» – «Я тебе сча дам по е##лу! Порву!» – «Ну, Вииитя, ну, я же не специально». – «Еще раз, я тебя урою!» – «Виноват, прости». На всю жизнь запомнил.

Кстати, есть знаменитая история про Кукара. Владимир Михайлович Маковский рассказал. Позвали Витю в сборную. Все стоят на крыльце, ждут и тут рев на всю улицу. Глядь – Витька едет. На мотоцикле с коляской! Все как увидели его ИЖа, чуть не попадали с того крыльца.

Маньяк, медитация, «Золотые купола»

– После «Торпедо» вернулся в детский футбол. В «Олимпию». Года два мучался на постоянных болях. Но вроде становился лучшим бомбардиром на Республике, что-то получалось. И вот как-то позвонил Игорь Николаевич Криушенко: «Приходи». Я пришел. Просмотр – одна тренировка. У меня +15 лишнего веса. Люди из Борисова посмотрели и сказали: «Сейчас мы со сбора вернемся – приедешь». То есть отправили домой. Правда, потом началось шебуршание. Подошел ко мне человек: «Ну, все, завтра с нами отъезжаешь в Борисов». То есть кто-то вылетел. А я занял его место.

Пудышев зашептал заговорщицки: «Зайдешь ко мне в комнату и поднимешь подушку». Я зашел, поднял, а там баночка дорого шампанского. Приятно

Началась веселая жизнь в БАТЭ. У меня ж отец могильщиком работал. Он с мужиками постоянно играл на деньги в карты. А когда отлучался, садил меня, оставив три рубля. Так я с шести-семи лет и резался. Мужики поддатые, я быстро научился их обыгрывать. Нам с ребятами из БАТЭ, пока сидели на сборах, надо было как-то время убивать. Естественно, играли в карты. Ясное дело, раздел я пацанов по-крупному. Они стали жаловаться. В итоге Криушенко, Хлус и Кузнецов завели меня в коморку в Дудинке. «Ну, что, давай в карты поиграем». – «Без проблем». – «В «Храпа». – «Лучше в «Рамс». Хотели меня раздеть, чтобы проучить и заодно пацанам деньги вернуть. Ладно. И вот мы играем. Криушенко не зря считают очень умным, он поляну хорошо видит. Так что мы с ним в итоге в плюсе остались :). Хлус с Кузнецовым сильно проигрались. Подхожу потом к Хлусу: «Евгенич, слушайте, а когда вы деньги вернете?» Он обалдел от моей наглости: «Пошел отсюда!» Потом организовали в честь меня собрание: «Если кто-то сядет с ним в карты играть, оштрафуем. А если ты начнешь людей дурить, поедешь отсюда!» Так мне напихали, что неделю не мог отойти.

Кстати, примерно тогда в клубе появился Михал Михалыч Деменцевич. Меня уже в основу перевели. Там мы сдружились с украинцем Денисом Куприенко. Я его хохлом называл. В тот день команда закончила тренировку и мы вдвоем остались на поле, чтобы отработать удары. Видим, приезжает Деменцевич. Хохол решил подойти: «Е-мое, хорошая у вас машина». А там Ford Scorpio, крепенький такой. А Михал Михалыч-то делец, сразу завелся, начал хохлу рассказывать: «Слушай, я как раз продаю. Это Turbo Sport, тут кнопка специальная есть». И заливает. А хохол стоит и смотрит спокойно: «Понял-понял, дайте-ка я проедусь на ней. Может, заберу». Прямо в бутсах. И мне говорит: «Садись!» – «Не, хохол,–говорю. – Дай посмотрю, как ты проедешь». И все...

Хохол заводит машину. Первым делом сразу же давит педаль в пол, вторым – нажимает эту турбо-кнопку. Начинается дорожная анархия. Машину носит по-страшному. Она целует чуть ли не все встречные бордюры. Из какого-то корпуса выскакивает бабка. Естественно, хохол эту бабку едва не убивает. Но красавец – не останавливается. А Деменцевич орет на всю Дудинку. Правильно: чудак какой-то ему машину разбивает, что еще делать? Хохол тем временем разворачивается и начинает возвращаться. Картина – бампер висит, машина вся потерпевшая. Куприенко вылезает и нет, чтобы как нормальный человек попросить прощения, начинает дико ржать. Другой бы дал хохлу в бубен, но у Михал Михалыча нормальная выдержка, он стерпел. А Деня все равно не может сдержаться, падает на землю и гогочет так, что в Борисове слышно. И настолько заразительно, что у меня в попытках сдержаться слезы начинают капать. Но Деменцевич – красавец, не стал устраивать скандал, по-умному отправился сразу к Пунтусу. Юрь Иосифович потом снял с хохла часть зарплаты для возмещение вреда.

Кстати, еще Пудышев – классный дядька. Мы жили на втором этаже. И была там такая дверь, которая каким-то удивительным образом выводила сразу на улицу. Правда, все время стояла закрытой. И вот как-то я увидел связку ключей. Такую, как в «Иван Васильевич меняет профессию». Думаю: «Дай посмотрю». Пошел к той двери – опа, подходит. Слушай, ну, никому ничего не говорил. Но Пудышев как-то прочухал. Его, видно, периодически не отпускали с базы за плохое поведение. Так надо было вызволиться как-то. И вот приходит Алексеич ко мне: «Слушай, дай ключ». Я сперва удивился, а потом понял, что придуриваться не стоит: «Не дам». Он полчаса ходил за мной: «Если ты меня не уважаешь, можешь не давать». Ну, как ты ему не дашь этот ключ? – «На, Алексеич». – «Спасибо, дорогой!» Юрий Алексевич не забыл мне добра. Потом команда поехала в Болонью. Пудышев вернулся. Подошел и зашептал заговорщицки, чтобы никто не слышал: «Зайдешь ко мне в комнату и поднимешь подушку». Я зашел, поднял, а там баночка дорого шампанского. Приятно :).

Но самым сильным в БАТЭ был Димка Роговик. Они с Пашкой Шмигеро вместе появились. Меня примерно в то же время, что и пацанов, к основе подтянули. Но я тогда был +20 к боевому весу. За 90 кг. Юрий Иосифович делил нас на две группы. Первая работает в зале. Вторая – в тренажерке. Пересекались мы только на кроссах. А на кроссах я всегда замыкал пелотон :). Лишний вес. Меня даже Александр Захарченко обгонял. Он к тому моменту уже закончил и периодически занимался с командой для поддержания формы. Вообще, человек за собой следит, молодец, и сейчас хорошо выглядит. Так вот меня обгонял даже Александр Викторович. Хотя не «даже». Здоровья у него столько, что, по ходу, не одного меня уделывал. Помню, как-то мы сидели в бане. Роговик со Шмигеро подходят к Молошу, говорят: «Слушай, Дима, ты же с ним больше общаешься. Можешь попросить, чтобы он нам ноги помассировал?» Димка прибалдел: «В смысле?» – «Так это же массажист, чего бы ему нам ноги не помассировать?» Мы там офигели. Пацаны ж не видели меня с мячом. Какой-то животастый, думали, будто я массажист. Молош такой: «Вы охренели, это ж футболист!» – «Ты сам охренел: какой футболист?!» Вот так мы и познакомились.

Шмигеро рассказывал: заходит в подъезд, слышит, на всю мощность ревут «Золотые купола». Поднимается в квартиру и не может понять, что происходит

Я тогда намучился. Юрий Иосифович решил мной заняться. Вставал в шесть утра и еще спящим приходил в мою комнату. Заходит: глаза закрытые, в руке секундомер. «Вставай!» – а сам спит стоя. Я такой: «Е-мое». Выхожу из номера, а там в темноте коридора Серега Абирало, который сейчас в «Динамо» работает массажистом, медитирует. Блин, я ж не знал. У меня чуть сердце в пятки не ушло от увиденного. Шесть утра, чудак в астрале. Я обалдевший. Говорю: «Серый, Серенький». – «Пошел нахер!» Ну, я и пошел. А Юрь Иосифович дал задание, положил секундомер на живот, заснул. Я принялся кружить вокруг столовой. Пунтуса, кстати, очень уважаю за это. Сколько ж силы воли надо иметь, чтобы в темень подняться ради какого-то 16-летнего пацана, который херней занимается. Знаешь, он до сих пор, когда видит меня, говорит: «Да е-мое, ты снова набрал! Как можно быть таким? Да я поинтереснее тебя выгляжу!» Но я не обижаюсь. Пунтус всегда был добр со мной.

Отбегал я, в общем, утренний кросс, который дал Юрь Иосифович. Прихожу на завтрак. Смотрю, а там наша шеф-повар Васильевна вся перепуганная. Говорю: «Васильевна, а шо это вы такая?» – «Виталичка, знаешь что? Так перепугалась, что жуть. Утром пришла сюда. Смотрю в окно – а там кто-то бежит. Я позакрывала все. А он все бегает и бегает. Я все смотрела на него и не понимала, кого звать на помощь. Ужас, Виталичка!» – «Ну, да, Васильевна, маньяк какой-то». Не признался на первый раз. Только спустя некоторое время раскрылся :).

Так вот Димка Роговик, про которого я недорассказал. В какой-то момент потянуло его почему-то на блатную романтику. Приходил ко мне, и я переводил человеку песни Круга. Что такое «малява» и т.д. Это у меня из Михановичей. И тут в 2002-м Круга убили. Роговик же вообще не бухал, а тогда сильно расстроился. Шмигеро рассказывал потом: заходит в подъезд, слышит, на всю мощность ревут «Золотые купола». Поднимается в квартиру и не может понять, что происходит. А там сидит Димка и плачет навзрыд. Перед ним хлебушек и бутылка водки... На следующий день их с той квартиры выселили :).

Но коллектив был обалденный. Очень много порядочных ребят. И все мне добра желали. Помню, как первый раз участвовал в двухсторонке за основу. Выхожу на поле, меня потряхивает немножко от страха. Ермакович, с которым предстояло играть в центре, заметил это. Подходит и говорит: «Ты играй в одно касание». Вряд ли Александр Владимирович думал, что я его так буквально пойму. Потому что два тайма я действительно играл только в одно касание. Мяч ко мне прилетает, я его обратно :). Ермакович потом подбежал: «Ты расслабься, можно и два касания делать». Пацаны прикалывались, когда все закончилось: «Вот это футболист! Так в касание играет :)». Но при этом никакого пихача. Лисовский, Ермакович, Чумаченко, Скрипченко, Невинский, Гончаренко, Лихтарович, если ты ошибался, сразу же начинали подбадривать: «Малы, спокойно. Все получится». На второй раз передача обязательно проходила. Смотри, такая же ситуация, как в минском «Торпедо». Тоже многие игроки стали хорошие тренерами. Показатель хорошей работы.

Чувствую, наркоз стал отходить. На панике начал орать доктору: «Сука, дай мне только встать, тебе трындец!»

Наверное, это у меня из БАТЭ – я теперь очень плохо отношусь, когда старики начинают пихать молодыми. И самое смешное, что дед пиханет, а потом, почти гарантированно, сам отдает некачественную передачу. Зачем? Ты подойди, ты объясни, ты покажи. А то напихал и пошел, не думая о психологических последствиях. Если критикуешь, показывай, как надо. А то у нас футболисты часто любят напихать и ходить после довольными, типа какой же я красавец, как я самоутвердился за счет сырого футболиста, который еще вчера за СДЮШОР бегал. Бред.

Гоша, Капский, ламинат

– В общем, в Борисове я и закончил играть. Сломался. Играли в манеже с молодежной сборной Беларуси. Готовился к верховой борьбе с Саней Лебедевым, который по иронии судьбы сейчас выступает у меня в «Ислочи». Я делал зазор. Все же если на него с места прыгать, никак не достать. И вот вратарь выносит мяч. Я выпрыгиваю. И тут вижу, что друг Костя Якубовский летит на меня. Глаза в землю, ничего не видит – как дал в плечо Лебедеву... И они таким вот дуэтом упали мне на ногу. Все. Конец карьере. Я лежу на синтетике, кричу на весь манеж: «Кресты!» А пацаны вокруг смеются: «О, уже диагноз себе поставил». А я же слышал этот дикий хруст. Ужасный просто...

В БАТЭ раньше работал доктор, который толком не смог организовать мою операцию. Не хочу ворошить старое, но получилось так, что он пустил все на самотек. Операция идет, чувствую, у меня наркоз отходит. Реально страшное ощущение. Кричу доктору: «У меня нога горит!» А анестезиолог: «Как вы себя ведете, такое и будет к вам отношение». А мне жутко просто. Паника. Я продолжаю орать: «Сука, дай мне только встать, тебе трындец!» Женщина, которая ассистировала анестезиологу, говорит: «Давай, я ему вколю». Он: «Если вколешь, я тебя с работы выгоню». Но она все-таки вколола. Все – меня отрубило. После в операционную ввезли Диму Осипенко. Он мне рассказывал позже, что я на панике ревел, как медведь, и чуть всю операционную не разнес.

Но в итоге нога не дала мне играть. Сделал потом вторую операцию. Мне вкрутили болты в колено. Правда, оно до сих пор отекает. Хотя сейчас я ни на кого не в обиде. Закончил только из-за своей расхлябанности. Мне надо было вес сбавлять. Быть меньше 75 кг. А я не обращал внимания. После операции пришел к Капскому в весе 105 кг. Они с Иосифовичем офигели. Но надо отдать должное, оба стали намекать, мол, можешь остаться на какой-то другой работе. Правда, я не согласился. Такой был депрессняк, что, казалось, не выберусь из него.

18 лет. После футбола пошел делать коробки для мороженого «Гоша» в Михановичах. Потом устроился грузчиком в мебельный магазин. Директор, как увидел меня, так сразу обалдел: «Ты чего пришел? Я же на игры ваши ездил! Я не буду тебя брать. Не могу я». Но после как-то отошел: «Слушай, давай, ты за месяц найдешь себе работу. А то мне неудобно». Я его понимал. У меня еще кипа борисовская осталась. Люди постоянно косяки кидали. Вопросы задавали: «Что? Как? Кто?» Потом позвонили знакомые таэквондисты: «Иди к нам на стройрынок в Уручье». Я пошел. Год поработал на человека. Потом с парнем взяли на двоих точку, начали трудиться на себя. Ламинат, панели и прочее. Разрослись до четырех точек. Трудились себе спокойно.

А рынок-то спортивный. Идешь и здороваешься все утро – столько бывших футболистов работает. Прямо море. Сергей Сергель многих под себя брал, Реально помогал ребятам после карьеры. Поэтому на рынке очень футбольная атмосфера. Правда, Сергель, чтобы было понятно, – это редкий случай. Обычно никто никому помогать не хочет. Ладно, о грустном не охота. Давай я тебе горбыль расскажу. Серый Петрукович, любимчик Эдуарда Васильевича Малофева, который его даже в Тюмень с собой повез, как-то приходит на работу. Смотрю, кульгает. «Петя, – говорю, – в чем дело?» – «А я вчера расслабился чуть-чуть. Иду себе мимо остановки. И тут какой-то мужик решил доколебаться. Я пораскинул мозгами, говорю: «Мужик, смотри». И как дам по этой остановке с ноги! Он стоит в шоке. А я ему: «Мужик, представляешь, если на месте остановки будешь ты? А!» Ну, он быстро и свалил. Правда, потом, когда увидел, что я ногу на землю поставить не могу, попытался добить, так что еле домой добрался :)».

Большинство игроков в жизни держали в руках только мяч. Так что в футболе надо быть до конца

Шесть лет я работал на рынке. А потом начался кризис и футбол. Мне башню чуть-чуть сорвало. Любимое дело после такого долгого перерыва – это, конечно, очень сильно. Затягивает по полной программе. А о бизнесе нужно заботиться. Как и о любом качественном деле. Нужно засыпать с мыслью о завтрашних делах и просыпаться с четкими целями на день. Постоянно нужно думать. А я полностью переключился на футбол. Все мысли о рынке заблокировало. Начал посещать игры во время основной работы. Первое время наработки приносили деньги. А потом дебет с кредитом перестали сходиться. В итоге вплоть до прошлого года решал вопросы. Отдал все точки. Бизнес все равно посыпался. После с чистой совестью накинулся на футбол.

Когда с «Ислочью» выбирались из второй лиги, денег мне практически не платили. После стали давать два миллиона. Естественно, на это не проживешь. А у меня семья. Жена отправляла искать работу. Но я уже помешанный был. Делал вид, что еду на работу, а сам бегом в манеж. Сидел на тренировках команд высшей лиги. Вел конспекты. Жена звонила: «Ты где?» – «Ну, вот пробую охранником устроиться». Дурил, в общем, голову. И вот однажды ко мне подошел Вадим Викторович Скрипченко и поинтересовался: «Есть возможность возглавить дубль «Минска» Как ты относишься к этой идее?» Совершенно неожиданно все получилось. Я сразу стал думать: «Какой сегодня день? Может, 1 апреля? Почему я? У них же такой большой штат квалифицированных специалистов? А тут я из чемпионата района». Но оказалось, что не 1 апреля. Меня сразу завели к директору клуба. Мы пообщались. Но у меня «Ислочь» готовилась к региональному кубку. Попросил: «Дайте время подумать».

Дали мне две недели. Но вот так взять и уйти было бы предательством по отношению к руководителям и игрокам «Ислочи». Хотя, честно, у меня случилась истерика. Я даже про зарплату на той встрече с директором «Минска» не спросил. Только через неделю узнал сумму. Предлагали деньги, о которых в «Ислочи» я мечтать не мог. Узнав возможную зарплату, сразу же поехал к руководителям. Объяснил ситуацию. Они меня послушали и поняли. Изменили условия. И я остался в «Ислочи». Да, не стал получать денег, которые предлагали в «Минске». Но поступил правильно по отношению к коллективу. По совести. Но я в любом случае благодарен людям из «Минска». Они дали мне мощный психологический толчок. Вдохновили и мотивировали своим неожиданным вниманием.

Знаешь, после всего, что пережил, смотрю периодически на футболистов и удивляюсь. Им два месяца зарплату не дают, а они паникуют: «Надо заканчивать! Пройду работать!» – «Иди, – говорю. – Попробуй. Тебе друзья обещают помочь, как и всем? Только знай, как только ты придешь за этой помощью, энтузиазм пропадет. Никто не любит сильных. Вас никто не ждет в нефутболе. Вам придется заново начинать жить. Вы готовы?» Да, некоторые спокойно меняются после спорта. Но это исключения, которые подтверждают правила. Большинство игроков в жизни держали в руках только мяч. Так что в футболе надо быть до конца. И я рад, что в него вернулся. Понимаешь, мне теперь все интересно. Команда, ребятами из моих предыдущих команд, с которыми восстановил отношения, преподаватели с тренерских курсов. Серьезно, если бы мне кто-нибудь семь лет назад, сказал, что у меня будет тренерский лицензия А и B, что я буду в институте учиться, наверное, только бы засмеялся в ответ. А теперь живу футболом. Даже мыслей о ламинате себе не позволяю :).

Фото: fcisloch.by, Юлия Чепа

Автор

Комментарии

  • По дате
  • Лучшие
  • Актуальные
  • Друзья