Базанов и Ковальчук – агенты перемен, «Энергетик» – любительский клуб, слово «господдержка» надо запретить. Экс-босс БАТЭ – о том, как менять спорт в Беларуси

«Спорт в системе Лукашенко тешит его детские комплексы и является зоной демонстрации мачизма».

Аўтарbytribuna com
2 снежня, 16:21
1
Базанов и Ковальчук – агенты перемен, «Энергетик» – любительский клуб, слово «господдержка» надо запретить. Экс-босс БАТЭ – о том, как менять спорт в Беларуси

Сколько команд должно выступать в чемпионате Беларуси по футболу, и должно ли их все содержать государство? Почему режим Лукашенко душит частные спортивные клубы, хотя существующая система очевидно тупиковая, и почему Ковальчук с Базановым – союзники перемен? Что мешает в беларусском спорте подсчитать профессионалов и есть ли они там вообще? О том, как изменить спортивную сферу к лучшему, телеграм-канал «О, спорт! Ты – мир!» поговорил с экс-генеральным директором БАТЭ Михаилом Залевским.

– Можно ли сегодняшний спорт в Беларуси назвать профессиональным?

– Уровень достижений, качества и вообще всего того, что происходит в Беларуси со спортом, – свидетельство стремительного скатывания в любительство. Профессионализма в этой сфере становится все меньше. Соответственно, чем ниже результаты, чем ниже профессионализм, тем дешевле все это дело оплачивается. Плюс нужно понимать, что в стране банально нет денег, Беларусь беднеет на глазах. Причем беднеют абсолютно все отрасли. Давайте будем объективны, спорт в Беларуси не то, что стремится к любительскому уровню, он по факту во многом таким и является.

– Пока экономика будет падать, то будет падать и уровень спорта?

– Да. Просто на практике спорт быстрее, чем любые другие сферы, реагирует на эти экономические изменения.

– Почему?

– Потому что спорт в системе Лукашенко – это жестко администрируемая отрасль, лишенная нормальной конкуренции, которая тешит его детские комплексы и является зоной демонстрации его мачизма. Ну еще это ниточка к рукопожатиям на мировой дипломатической арене. Такая игрушка, такой инструмент зарабатывать не может, он полностью дотируется. А в силу масштабного политического кризиса, в силу того, что Лукашенко сделал свой режим соагрессором в войне, внутренний спорт перестал быть приоритетной сферой. Это уже не та область, куда режим будет вкладывать усилия и деньги. По сути, сейчас беларусский спорт может нести в себе только идеологическую функцию, чтобы пытаться влиять на общественность. А для этого нужно все-таки выступать на международных соревнованиях. А если этого нет, то нет эффекта целеполагания, воспитания на низменных человеческих качествах ради высоких целей. Нет мощных рычагов влияния на общественность через тот спорт, который остался. Это конвульсии. Поэтому, и в силу многих других обстоятельств, спорт перестает быть приоритетной сферой, что мы, в принципе, и наблюдаем сейчас.

– Удерживающие власть понимают, что, если ничего не менять, спорт и дальше будет деградировать?

– Чтобы это понимать, чтобы разбираться во внутренних процессах спорта, нужно обладать компетенциями, опытом. А в Беларуси нынешние спортивные чиновники в большинстве своем очень далеки от этого. Да, еще есть в стране пласт профессионалов своего дела, но если мы взглянем на руководителей федераций, спортивных организаций, клубов, то там будут сидеть именно те, кто бросает гранаты дальше всех и забивает мячи из прыжковой ямы прямо в «девятки». У них даже нет банального уровня образования и понимания сущности спорта. Про какой там спортивный менеджмент и финансы? Это первое.

Во-вторых, чиновникам и всей вертикали абсолютно наплевать на развитие спорта в стране. У общества и людей внутри отрасли разное с чиновниками понимание дефиниции «развитие». Последние видят своей высшей целью – выполнять все установки сверху и бежать по коридору наперегонки, кто быстрее щелкнет каблуками об исполнении. Эти показатели вообще никак не коррелируются с развитием спорта. По сути, какая-то деятельность в спорте – это лишь бутафория, декорации. Они говорят «Быстрее! Выше! Сильнее!», чтобы на исполкоме поставить галочку.

– Но даже в таких реалиях продолжается выделение денег из госбюджета. Для чего это делается?

– Так или иначе спорт будет оставаться одной из статей расходов госбюджета, и это дотирование было, есть и будет. Даже если это будет местами напоминать плевки в колодец. Это колесо не остановить просто так, но оно уже катится по инерции, из года в год. Нереально остановить финансирование спорта в один момент. Это же, по сути, означает закрытие сферы как таковой. А как такое допустить, если десятилетиями вкачивались деньги в спорт? Плюс закрытие отрасли создаст общественный резонанс, триггер, который способен всколыхнуть людей. Почему? Просто многие останутся без работы. А когда люди потеряют работу, когда им некуда будет применить свою энергию, что они будут делать? Выходить на улицу и демонстрировать свое недовольство. Учитывая нынешние реалии Беларуси и каток масштабных, беспрецедентных репрессий, это практически невозможно. Репрессии, объективно, уже достигли такого масштаба, что люди боятся не то, что говорить, а даже думать. Значит, пойдут во дворы «улучшать» криминогенную обстановку – кушать, одеваться, жить же надо как-то.

Государство в этом, естественно, не заинтересовано, поэтому оно будет спасать пациента, в нашем случае спорт, до конца. То есть пускай спорт будет дышать через раз, через два, но все же дышать в каком-то виде. Это как на аппарате ИВЛ: будут искусственно поддерживать дыхательные процессы, чтобы не было социальных вспышек. И аппарат не отключить, и вылечить невозможно. А картинку по БТ надо же пускать – намолота урожая и заседаний Совбеза с картами нападения недостаточно. Люди нуждаются в разнообразии, а режим – в трансляции успехов. Даже если это призовые места на Спартакиадах и Спортландиях.

– И до какого момента будет продолжаться эта поддержка?

– Пока не будет сломлен этот неосовковый агрототалитарный режим и не демонтирована ржавая конструкция. Сама по себе система умирать и тлеть может долго. Порог базовых потребностей у беларусов достаточно низкий, без иллюзий, эта нищенская и унижающая человеческие достоинства автономия может достаточно долго существовать. Лучшие продолжат уезжать. Оставшиеся – приспосабливаться. Плюс есть один важный момент: все-таки существует аудитория, которая нуждается в спорте в любом его качестве. Лозунг "хлеба и зрелищ" никто не отменял. Чем невыносимее условия среды, тем больше человек ищет возможностей уйти от реальности, переключиться. Алкоголь и спорт – первые альтернативы. Процесс маргинализации все больше будет заметным.

– Если обратить внимание именно на футбол Беларуси, то скажите, насколько целесообразно при помощи госбюджета содержать 16 команд в высшей лиге?

– Тема господдержки – отдельный разговор, который достоин масштабной дискуссии. Мы все, и журналисты в том числе, господдержкой зачастую называем то, что ей по факту не является. И наоборот - спонсорством называем плановое, зачастую коррупционное, административное распределение существенных финансовых ресурсов. Здесь даже не осталось места меценатству. Это королевство кривых зеркал. Надо очень срочно общими усилиями разобраться с сутью этой терминологии и донести честные открытые смыслы.

Но очевидно одно: чиновники не отдают себе отчет в том, что каким бы ни был инструмент финансирования спорта (футбола в частности), это так или иначе деньги простых людей, это их налоги. Честно, прямо сейчас – да и хер бы с ними, но ведь целый социальный пласт не понимает этого. У любого государства монополия на деньги: они либо печатаются, либо собираются с населения в виде налогов. Других денег не бывает (о децентрализованных системах и криптовалютах – в другой рубрике). Просто нет другой природы происхождения денег. Соответственно, агрорежим как хочет, так и распоряжается деньгами людей. Поэтому когда эти крикуны, ябатьки, чиновники перманентно, не ставя на паузу, как мантру повторяют нарратив о спорте за счет господдержки, они даже не понимают что говорят. Повторюсь, спорт существует в Беларуси за счет налогов обычных граждан. Нужно это уяснить.

А что касается футбольной высшей лиги, то я уже давно убежден, что оптимальное количество команд, которые могли бы быть успешными, рентабельными или хотя бы иметь возможность реализовать проект в среднесрочной перспективе с выходом на точку безубыточности, – это 10.

– Почему столько?

– Просто отталкиваюсь от макроэкономических и социально-экономических показателей. Банально от того, сколько денег есть в стране, сколько зарабатывают и сколько могут себе позволить тратить люди. Глядя на все это, простой логический вывод: в стране нет капитала, который может обеспечить достойное существование 16, 18 клубов высшей лиги. С учетом того, конечно, что есть другие виды спорта и в принципе другие социальные сферы кроме спорта.

А давайте теперь обратим внимание, сколько клубов в элитном дивизионе Австрии, Швейцарии. Как эти страны представлены в еврокубках. Как выступают их национальные сборные на мировых и европейских турнирах, в каких клубах играют футболисты этих стран. Это примеры сходу, на автомате. Есть множество других стран для сравнения.  Помню, в 2019 году после финала Лиги Европы в Баку в аэропорту в присутствии 11 свидетелей задал «великому функционеру, футбольному человеку» Юрию Вергейчику вопрос, сколько же клубов в Бельгии, где он играл, сколько людей проживает в этой стране и какой там ВВП на душу населения. Он вообще не понял при чем это все. Сказал заученную ересь, что нельзя умирать футболу в регионах. Я спросил, сколько клубов в элитном дивизионе Швейцарии. Ну, откуда ему знать – он не интересуется просто. Так вот, ни в Австрии, ни в Швейцарии в высшей лиге нет 16 команд. В первой – 12, во второй – 10. Наверное, это не просто так? И в Австрии, и в Швейцарии, даже с их деньгами, понимают, что нужно искать оптимальную формулу, отражающую возможности и создающую условия для развития. А в Беларуси как? Каждый год минимум одна команда не доигрывает чемпионат или просто исчезает совсем.

– Если в высшей лиге оставить 10 команд, они должны по-прежнему жить за счет господдержки?

– Нужно понимать, что отсутствие господдержки в футболе или другом виде спорта – это утопия. Господдержка в том или ином виде присутствует, даже в самых топовых футбольных державах, например, Италии и Испании. Извините, еще раз, первое, от чего нам всем надо избавиться – это слово «господдержка». Нет такого. Просто искоренить, табу на произношение.

Есть особые налоговые условия, есть связанные, синдицированные кредиты, есть преференции по использованию инфраструктуры, множество других инструментов, в которых государство участвует, но не является единственным распорядителем. У нас перед глазами пример «Барселоны». С точки зрения чисто бизнеса это крах и полная финансовая несостоятельность, но при поддержке и использовании сложных финансовых инструментов, а также регулятора в виде Лиги, клуб нашел компромисс и получил поддержку для того, чтобы не перестать существовать. Никто не позволит «Барселоне» перестать существовать. Это же все может и должно быть. Ни в одной развитой стране не называют это «господдержкой». Это сотрудничество и партнерство. Поэтому просто невозможно отказаться от участия государства в развитии спорта. Повторюсь, это утопия.

Другое дело, как это спорт должен выстраивать взаимодействие с государством, в каком виде и каком объеме должен получать финансирование, источники, инструменты. Это такой глобальный вопрос, достойный отдельного разговора.

Мы говорим, что спорт живет за счет господдержки, но при этом никто не задумывается, сколько денег в виде налогов клубы и спортивные организации возвращают обратно в госбюджет. Это колоссальные цифры. Могу сказать однозначно, что БАТЭ в еврокубковые сезоны и по накатанной еще год-два после с положительным сальдо налогов заплатил больше, чем привлек денег от государства. То есть, по сути, государство дает, но при этом возвращает еще больше. Почему бы спорту высоких достижений не иметь налоговые преференции, ведь именно это было применено в сфере высоких технологий, которая дала взрывной эффект роста и существенную долю ВВП страны? Вот вам пример.

Пока же такой вариант, в нынешней Беларуси, невозможен. Для построения новой системы нужно нынешнюю снести подчистую. Самое интересное, что это делают уже Ковальчуки, Базановы и прочие слуги лукашизма. В этом смысле они являются нашими союзниками, потому что своими же руками доводят систему до такого уровня, что реформировать ее уже невозможно - только строить с самого фундамента. А еще проводят черту не только профессионализма, но и высоких человеческих качеств. Вот так отрицательная селекция выкристаллизовывает лучших для будущего. Так что они – агенты влияния тех, кого беззаконие сейчас называет экстремистами. А строить заново гораздо легче, чем ремонтировать остатки и заниматься реновацией хлама, не имеющего исторической ценности. Когда режим падет, компетентная и талантливая молодежь (я уже по возрасту не прохожу) с чистого листа начнет выстраивать современную и эффективную систему.

– Допустим, мы оставим в высшей лиге 10 команд. Но если в стране станет еще хуже экономическая ситуация, это количество клубов нужно снова сокращать?

– Если ничего не изменится, то количество клубов не будет иметь никакого значения. Когда наш чемпионат не представлен на европейской арене, когда турнир не интересен для скаутов, агентов, даже самих болельщиков, какая разница, сколько клубов там играет – 16, 10 или 5? Да уже даже сейчас беларусы никому не интересны, мы не конкурентоспособны. Есть, конечно, исключения, но я об общем уровне. Не хотят просматривать игроков, потому что репутация чемпионата и национальной сборной никогда прежде не была такой никчемной.

– Если мы остановимся на 10 командах, то это должна быть полностью профессиональная лига, где игроки будут получать такие деньги, чтобы полностью концентрироваться исключительно на футболе?

– В идеале – да, но сложно сказать, что будет через какое-то время. Мы оцениваем то, чего может и не быть. Могли ли мы себе два года назад представить, что лукашенковская Белоруссия будет участвовать в войне против Украины? Нет. Даже в страшных снах. Поэтому представить, какие будут экономические реалии в стране через полтора-два года, тяжело. Будет ли там вообще место для футбола. В каком-то виде, конечно, будет, но вопрос тогда, кому это вообще надо. Сколько это команд, сколько футболистов, сколько тренеров, арбитров, врачей. Какой квалификации все эти люди.

Ну, вот на меня сейчас навалятся с хейтом: «А «Энергетик-БГУ»?!» Безусловно, в клубе проделана колоссальная работа, Анатолий Иванович Юревич сумел создать классную систему методик и добиться результата. Но, будем честны, разве этот клуб можно назвать профессиональным? Разве можно игроков, которые зарабатывают несколько сотен рублей, называть профессиональными спортсменами? Разве можно в профессиональном спорте представить, что игроки не имеют элементарных условий для работы в тренажерных залах? Тренеры переодеваются в бытовке теплоузла. По факту, «Энергетик-БГУ» – это уже не профессиональный клуб, как бы жестко это ни звучало. Я это говорю к тому, что в высшей лиге уже появилась команда, которая по факту любительская, но с высоким уровнем профессиональной подготовки футболистов и тренеров. Чувствуете эту разницу в определениях? У них любительские условия существования, в которых именно то, что происходит на газонах, в раздевалках и тренерских, ведется на профессиональном уровне. В этом разница между Клубом и Командой. Клуб – это сложная организация, вершиной которой является главная команда. И если под микроскопом и по-честному, у нас и 10 клубов не наберется.

– При нынешнем режиме больше вероятности того, что «Энергетик-БГУ» станет более профессиональным клубом во всех отношениях, или все же что мы придем к тому, что остальные клубы станут более любительскими?

– Проект Анатолия Юревича живет настолько автономной жизнью, что ни в лучшую, ни в худшую сторону не зависит от государства, федерации или министерства спорта. Клуб получает лишь юридический инструмент для доступа к соревнованиям. Все остальное – самостоятельная работа. Поэтому сейчас давать оценку того, станет «Энергетик-БГУ» более профессиональным или скатится в любители, бессмысленно. Время покажет.

А вот что касается остальных клубов, то, уверен, они будут катиться в сторону любительского футбола. Будет ли у них такая же или подобная футбольная профессиональная составляющая? Я предположу, что, скорее, будет налет профессиональности в виде экипировки, клубных автобусов и пресс-конференций, то есть внешних атрибутов. Профессионально работать будут единицы.

Чтобы идти в сторону профессионалов, в Беларуси нет предпосылок, нет оснований говорить, что в этой сфере можно достаточно хорошо зарабатывать. Профессионализм рождает класс, класс стоит денег. Так все устроено на рынке. Если ты мастер, ты не будешь играть за 1000 долларов, не будешь бояться конкуренции. То же самое и о тренерах и функционерах. Более того, сейчас в беларусском футболе хватает игроков и тренеров, которые не заслуживают называться профессионалами. Это просто исполнители воли вертикали, они ходят из клуба в клуб и делают то, что им скажут сверху, изображая профессиональный футбол. Если хотите, они просто играют роли, как хорошие актеры, имея при этом занятость в спорте, а не в театре или кино.

– Что насчет частных клубов? Реально ли их существование в нынешней системе?

– На бумаге они даже есть сейчас, пока не исчезли. Но по факту не вижу такие клубы. БАТЭ уже утратил независимость, «Крумкачы» со своей позицией есть, но их загнали туда, где они существуют и выживают как могут. «Ислочь» старается изо всех сил выжить. «Арсенал» убит с одного выстрела. Они просто угроза управляемости агроТитаника. Так что я не вижу по-настоящему частных клубов в Беларуси и не знаю, почему они должны возникнуть, особенно если учитывать нынешние экономические реалии. В моей системе координат частный клуб – это частный бизнес. Цель бизнеса - зарабатывать. В беларусском футболе сейчас возможно зарабатывать? Кто-то всерьез будет рассматривать возможность таких инвестиций? Что-то, конечно, появляется и, возможно, будет появляться, но там, видимо, другие цели, интересы или правила игры.

– Государство не дает развиваться частным клубам, но уничтожает клубы, которые живут за счет господдержки?

– Не вижу никаких противоречий. Режим Лукашенко подчинен одной цели: жестко контролировать и администрировать все, что происходит в государстве. Спорт – не исключение. И задачи по-настоящему развития спорта, футбола в частности, никто никогда не ставил. Задача одна – контролировать. Если кому-то показалось, что государство дает возможность частным клубам, позволяет идти альтернативным путем, то это просто показалось. Режим Лукашенко делает все, чтобы контролировать всех и вся. Отсюда и вывод, что частным клубам в Беларуси не выжить. Останутся только клубы, которые можно контролировать.

– Что касается первой лиги, где в 2022 году играло 13 команд. Д2 многие уже называют полулюбительским турниром, и в нынешнем виде лига вообще должна существовать.

– Первое, что хотелось бы сказать: ни у кого не вызывает удивления, что в высшей лиге больше команд, чем в Д2? Что еще можно тут прокомментировать?

– И все же, первая лига должна существовать?

– Пока существует футбол, должны сохраняться какие-то номинальные лиги, коими как раз и являются Д2, Д3. А если они встроены в нежизнеспособную для развития и деструктивную систему, то какая разница, сколько там команд? По сути, это мы наблюдаем и сейчас.

– Сколько команд должно играть в первой лиге?

– Не знаю, но в любом случае должен сохраняться принцип пирамиды: чем ниже лига, тем больше команд. Конкретные цифры – 16, 18 или 20 – это зависит от возможностей, от количества тренеров и футболистов, способных работать на данном уровне, от качества полей и количества школ, от количества любителей, вовлеченных в массовый футбол. И, главное, от болельщиков. Потому что футбол – это болельщики, это аудитория. Если все эти лиги, клубы и сборные не для них, то для чего все это надо вообще?

– Как вы относитесь к футболистам, которые параллельно со спортом еще и работают где-то на стороне?

– Прекрасно отношусь. Их это характеризует как целеустремленных людей, способных и умеющих преодолевать трудности. Мы знаем примеры из мирового футбола, когда футболисты работали на стройке, почтальонами, водителями, много лет совмещали какую-то работу и футбол, но со временем достигли успеха в спорте. Посмотрите: сейчас в «Милане» играет Мессиас. Он в 29 лет провел первый матч в Серии А, а до 26 играл в минорах и параллельно работал на стройке. Примеров масса.

– Но разве таких футболистов можно называть профессионалами? Профессиональный футболист – это не тот, кто сконцентрирован только на спорте?

– Мы привыкли называть профессионалом того, у кого есть, условно говоря, контракт с минским «Динамо». А если этот футболист по своей сути непрофессионал? По своему отношению к делу, по уровню мастерства и так далее? Мы профессионалами называем тех, кто на виду, в том числе благодаря условиям, которые созданы в беларусском футболе. Имею в виду условия ограничения конкуренции. Ведь любой лимит – это ограничение конкуренции. А у нас лимитов скоро будет больше, чем футболистов.

Может, в условиях честной конкуренции уровень этого футболиста – Д3. Но он играет в высшей лиге и зарабатывает больше, чем кардиохирург, который жизни спасает. И что, он профессионал? Я бы так не говорил. То есть нельзя называть профессионалом того, кто сконцентрирован только на футболе, и непрофессионалом того, кто еще параллельно со спортом работает где-то. Профессионализм определяется классом, мастерством, который выдерживает хороший уровень конкуренции спортсменов. А в беларусском футболе конкуренция такая, что даже не понять, с чем сравнить. Индикаторы уровня – это клубы в еврокубках, результаты национальной сборной и количество футболистов в ведущих лигах. Индикаторы развития – количество полей, школ, тренеров и объем вовлеченности населения в массовый футбол. Конкретные цифры. Все эти знаменитые планы развития и подведения итогов справился/не справился – это трагикомедия.

– Может ли наступить такой момент, когда игроки высшей лиги вынуждены будут зарабатывать где-то еще?

– Такой момент может наступить, это объективно. Но важно не это. Может наступить момент, когда подрастающие спортсмены просто утратят желание быть футболистами в Беларуси. Родители утратят желание поддерживать детей в выборе футбола как профессии. Она не будет хорошо оплачиваемой и многообещающей для будущего ребенка. И демографическая яма, которая уже имеет очертания, только усилит эффект.

В советские времена спорт в массовом сознании не воспринимался как что-то серьезное, как профессия, которая может определить дальнейшую жизнь. Вот к этому может прийти Беларусь. В итоге мы потеряем как минимум поколение футболистов. А потеря даже одного поколения станет катастрофой для современников, ведь в социологии это 20 лет. Чем и кем мы потом это будет возмещать? Нужно будет качественно работать еще 10-15-20 лет, чтобы созрела новая генерация, из которой можно будет огранить условных Кутузова, Глеба. Нет, неправильно, новых Белькевича и Хацкевича. Это более точные и правильные ориентиры в спорте и жизни.

Фото: Instagram Михаила Залевского

Іншыя пасты блога